Что и, главное, когда пошло не так? И какого хрена я пропустил?
– Ева? – суровым окликом вырываю ее из размышлений. И дико переживаю вместе с ней."
"Моя ошибка лишь в том, что я долго раскачивался, утопая в горе, не замечал ничего вокруг. И не сделал Еву своей раньше. Однако за нашу неделю вместе я наверстал упущенное.
– Сегодняшний тест ДНК, – выдыхает она, поправляя и без того ровный воротник. При этом ласково проводит пальцами по моей шее, поэтому я даже не думаю сопротивляться. Пусть делает со мной, что хочет.
– Что с ним не так?
– Он ведь покажет, что Владик – сын Игоря, – закусив розовую, покрытую легким блеском, губу, Ева смотрит на меня в поисках поддержки и совета. – Если в лаборатории все пройдет чисто и честно, результат может быть только один, – уверенно чеканит, не зная деталей. – Я ведь правда не изменяла мужу. В назначенное время явилась к репродуктологу, и мне сделали ЭКО.
– Я верю, – веду ладонями к ее пояснице. Крепче обнимаю Еву.
– Так вот… Когда Игорь убедится, что Владик родной ему, то… – судорожно сглатывает, – он может не дать развод.
И будет добиваться встреч с сыном, а я… – дает себе секундную передышку, которая кажется мне вечностью. Жду продолжения, как приговора. – Я не хочу возвращаться к нему после всего, что произошло. И к ребенку его не подпущу, – стискивает кулаки, сминая в них лацканы моего пиджака.
Перехватываю ее руки, целую.
– Воскресенский перетряс всю клинику, где вы делали ЭКО, – приоткрываю Еве часть правды. – Врачи допустили халатность, так что есть большая доля вероятности, что отец не Игорь.
Умолкаю. О возможном «кандидате» на роль папы Владика – решаю рассказать после результатов теста. Воскресенский уверен, что это я. А против клиники уже возбуждено дело. Друг зря времени не терял.
Не могу избавиться от гнетущей мысли о том, не лучше было бы оставить все в тайне? И не ковырять прошлое. Похоронить его.
– Тогда получается, Игорь был отчасти прав, обвиняя меня, – хмурится фея, в очередной раз укоряя себя. Когда при любом раскладе Меркунов все равно урод – и его поступкам нет прощения.
– Нет. Не прав. Твоей вины здесь нет, – строго чеканю, чтобы она меня услышала. – Но я могу прямо сейчас позвонить в клинику и все отменить, – тянусь за телефоном в карман.
Мой последний шанс остановить время. И зациклить в этой точке, где мы с Евой счастливы. А почему бы и нет? Кому на хрен сдались эти поиски истины? Воскресенскому? Переживет.
– Не надо, – фея накрывает мою руку дрожащей ладошкой. – Забудь.
