Он кружится, громко лает и поворачивается мордой ко мне. Не выдержав, я начинаю звонко смеяться. Слишком комично смотрится собачка: крошечная, с огромными круглыми глазами, усами и бородкой.
Боковым зрением замечаю, как улыбается Каролина и даже рискует приблизиться к веселой компании. Но бурная ночь дает о себе знать, так что глупая девчонка лишь добирается до дивана и обессиленно опускается на его подлокотник.
– Еще один ребенок в доме. Сколько ухода и внимания к себе будет требовать, – выдыхаю я, чтобы поймать реакцию Тимура.
Мне не составит труда «воспитывать» малыша и убирать за ним. Но согласен ли хозяин на такое гавкающее чудо в своем доме? Или поиграет и выбросит, как в свое время поступил Игорь?
Еще до того, как Вулканов ответит, я мысленно отвешиваю себе парочку сильных оплеух. Пора прекратить их сравнивать и принять тот факт, что Тимур… идеальный мужчина. Во всех смыслах.
– У нас Владик хозяин, ведь так? – проводит рукой по плечу ребенка, а тот кивает так интенсивно, что чуть ли не теряет равновесие.
Но Вулканов успевает поймать его и усадить себе на колено. – Он и будет ухаживать за «младшим братиком», – подхватывает мою шутку про второго ребенка. – Согласен?
– Да! – уверенно выдает ураганчик и, схватив щенка, вновь прижимает его к себе. Бедное животное устало от ласк, хочет побегать по дому, поэтому активно вырывается из объятий.
– Пусть малыш погуляет немного, – уговариваю сына отпустить его. – А мы завтракать пойдем! – подмигиваю обоим и передергиваю плечами, чувствуя, как спину прожигает чей-то взгляд.
Оглядываюсь, сначала замечаю Каролину, а затем цепляюсь за открытую входную дверь.
– Моя дорогая и очень послушная дочь точно обойдется. Какой ей завтрак? – доносится недовольный голос Влада Аркадьевича.
Здороваюсь с ним легким кивком, принимаю добрую улыбку в ответ и кошусь на замершую Каролину. Девчонка, понурив плечи, не рискует поднять глаза на отца.
– Как поживает твоя «подружка»? – с издевкой спрашивает он и укоризненно цокает. – Или друг? Белый фаянсовый, – криво ухмыляется.
– Извини, – лепечет она, надувая губы, совсем как ребенок.
– Ты наказана. Дома поговорим, собирайся, – Влад пытается выглядеть строгим, но морщинки в уголках прищуренных глаз и дрогнувшие уголки губ выдают его истинное отношение.
Он обожает свою дочь и готов простить ей все. Таким и должен быть настоящий отец, которого у меня никогда не было. Заботливым, отходчивым, любящим.
Таким папой мог бы стать и Тимур, если бы не поставил крест на своей жизни.
