– Мама, собачка, – вопит сын, по громкости и тону чуть ли не дублируя скулеж щенка.
Ошеломленно наблюдаю, как Владик берет шерстяной комок на руки и морщится, когда песик начинает вылизывать его лицо. Слушаю, как он звонко смеется, забыв о болезни. И перевожу удивленный взгляд на входную дверь."
"В коридоре стоит Тимур. Невозмутимо снимает обувь, аккуратно вешает куртку на крючок, неторопливо подходит к нам.
Ведет себя так, будто он не при чем. И на лице – ни единой эмоции. Вулканов вообще чувствует что-нибудь? Кажется холодным, железным роботом.
До того момента, пока не приближается к ураганчику, обнимающему своего нового пушистого друга. И на секунду уголки его губ заметно тянутся вверх.
Значит, чувствует. Не все потеряно…
Глава 43
– У вас все в порядке? – Тимур внезапно меняется в лице и устремляет настороженный взгляд в сторону кухни.
Нехотя отрываюсь от моего счастливого сыночка, который вот-вот задушит щенка в объятиях, и поворачиваюсь. В арке между комнатами, облокотившись об опору, уныло стоит Каролина.
Наблюдает за скачущей по гостиной собачкой, переводит внимание на топающего следом Владика и слегка улыбается. Но тут же морщится от головной боли.
– Каролина? – не дождавшись от меня ответа, Тимур грозно окликает её.
Девчонка вздрагивает, ойкает и жалобно смотрит на меня, словно в поисках защиты. От моего слова сейчас многое зависит. Хоть Каролина вела себя далеко не как ангел и успела наговорить мне неприятных вещей, но это останется между нами. Я не собираюсь портить отношения между близкими людьми.
Никогда не разводила семейные дрязги, даже Игоря со своей свекровью мирила, хотя она всегда выступала против меня. Тишина и спокойствие для меня были важнее женской ревности и мести.
– Все хорошо, – спешу спасти ее и произношу как можно непринужденнее. – Мы как раз собирались завтракать. Но Владика будет нелегко отвлечь от нового друга, – специально направляю разговор в другое русло.
Моя уловка срабатывает. Тимур теплеет, возвращается к ураганчику, приседает рядом с ним и ловит хаотично бегающего щенка.
Чешет за висячим ушком, которое теряется в длинной, прямой шерсти цвета кофе с молоком. Представляю, сколько волосков будет каждый день оставаться на коврах у Вулканова. Однако ему, кажется, плевать. Переносит ладонь на белоснежную грудку «живой плюшевой игрушки», зарывается пальцами, будто расчесывает.
Песик радостно виляет высоко посаженным хвостиком, и шерстка на кончике распадается эффектным веером.
