Хмуро, с суровым прищуром зыркаю на него, отрицательно качаю головой и цокаю укоризненно, а потом посылаю виноватый взгляд опешившей Еве."
"– Это точно не мои слова, – оправдываюсь я. – Я такому его не учил.
Поднимаюсь на ноги и, схватив тряпку, вытираю руки. Подаю ладонь Владику, чтобы помочь слезть со стула, но он отворачивается. Обиделся на меня? Теперь и перед ним вину чувствую.
Поиграл в семью. Можно сворачиваться. И больше даже не пытаться.
– Я знаю, – вздыхает Ева и подходит ближе. Ставит контейнеры с едой на невысокий столик, двигает к нам.
– Это не ты его научил, – выжимает из себя улыбку.
– Ясно, – хрипло бросаю. И пытаюсь подавить пробуждающийся гнев. Злюсь на Меркунова, который такую женщину ни во что не ставил. Еще и при сыне унижал. Ну, не урод разве? Остро желаю наказать его, хотя бы посредством бизнеса. Надавить на больное – на его меркантильность. А ведь я мог бы…
– Не бери в голову, – возвращает себе свет Ева. Словно по щелчку, включает в себе лампочку.
Откуда только энергию черпает.
Владик, осознав свою ошибку, соскакивает со стульчика и мчится к маме. Обнимает ее за ноги.
– Прости, мамочка, – понурив голову, вопит ей в коленки. – Я тебя люблю, – украдкой поглядывает на меня в поисках одобрения. Киваю ему, взглядом намекая, что он все делает правильно. Получаю счастливую улыбку в ответ – и Владик сильнее прижимается к маме.
– Боже, ураганчик, и я тебя люблю, – Ева, смеясь, подхватывает его на руки. Кружит. И несет к столику.
– Только давай покушаем. Смотри, что я принесла, – открывает один из контейнеров. – Тимур, – окликает меня и, забывшись, подмигивает игриво. Мгновенно краснеет, наверняка мысленно ругая себя за импульсивность.
Хоть мне по душе ее порыв, внимания не акцентирую, чтобы не смущать ее сильнее.
– Пап, тут макарошки с сыром, – хвастается малыш, завлекая меня присоединиться.
– Владик, но… – тихонько шепчет ему Ева. Но я прерываю, заранее зная, что она ему скажет.
Объяснит, что я не его родной отец, но… не хочу я это слушать.
Не сегодня.
– Аргумент, – ухмыляюсь и устраиваюсь рядом с ними. – Если макарошки, да еще и с сыром, то как отказать, – треплю ребенка по макушке, пока он ерзает на коленях у матери.
Накал спадает, неловкость испаряется, так что остаток вечера мы спокойно ужинаем в не слишком комфортной обстановке автосервиса. Но теплая атмосфера, которую создаем мы сами, исправляет ситуацию. Особенно старается Владик.
