— Вы дразните меня, — я хмурюсь. — И тянете время.
— Давай на ты, — он закрывает глаза, — и я тебя не дразню, Кира. Поверь, я с трудом сдерживаюсь.
— Не сдерживайся, — шепчу я и замолкаю, покраснев до кончиков ушей.
— Ты, как маленький дикий зверек, — он бархатно смеется, разминая мою лодыжку, — тебе надо ко мне немного привыкнуть. И даже не ко мне, а к своему телу, у которого есть желания.
— И мне это не нравится.
— Нравится, — он открывает глаза и пристально смотрит на меня, — и я тебе нравлюсь. И ты хочешь меня.
— А мы можем без разговоров…
— Чем тебе не угодили разговоры?
— Это странно. Просто возьми меня и все. Ты же этого хочешь?
Немыслимо. Я уговариваю Виктора на близость, к которой он сам меня подтолкнул хитрыми манипуляциями.
— Я не хочу просто трахнуть тебя, — он подхватывает мою ногу и укладывает ее на живот и пальцами приступает к массажу ступни, чем меня обескураживает, — я же сказал, что хочу стать твоим первым мужчиной.
— Это одно и то же.
— Нет.
Он разминает каждый пальчик, с давлением проходит по подъему, массирует пятку.
Очень приятно, потому что после каблуков и узкой колодки ноги всегда тянет. Руки Виктора нежные, но твердые, и сильные пальцы разбивают напряжение в мышцах, суставах и связках. Закрываю глаза, наслаждаясь минутами молчаливого массажа. Признаю, он нашел ко мне подход.
— Нравится?
— Да, — тихо и честно отвечаю я.
Он целует меня в подушечку под пальцами, опускает ногу под пену и приступает ко второй стопе. Мимолетная ласка отзывается во мне волнением и удивлением.
Он чмокнул меня в ступню, и вот этого я точно не ожидала.
— У тебя такие маленькие ножки, — массирует большой палец.
Прислушиваюсь к себе. Не хочу бежать. И мне нравятся уверенные руки Виктора, его голос и его ноги по обе стороны от меня. И я не чувствую в нем к себе презрения или высокомерия, как к продажной и отчаявшейся шлюхе. Он тоже наслаждается моим обществом. Касаюсь под водой его колена, и у меня дыхание перехватывает от смелости. Спускаюсь ладонью чуть ниже, и меня вновь накрывает теплая волна, когда губы Виктора целуют пальчики.
Мир исчезает и сейчас в моменте есть только я, он и ванна, а остальное неважно и вовсе не существует в бесконечной вселенной. Я открываю глаза и наблюдаю за тем, как Виктор выдавливает из дозатора на мочалку жидкое мыло и сосредоточенно вспенивает его. Затем он встает, вода стекает по его мышцам, и естество его покачивается, гипнотизируя меня темной головкой.
— Вставай, — он тянет руку, — я потру тебе спинку.
