Он сбрасывает пиджак на пол, а я не шевелюсь. Вскидывает бровь в ожидании.
— А у меня нет пиджака, — глупо оправдываюсь я.
— Понял, — он с улыбкой ослабляет галстук, который через секунду летит к пиджаку.
— И галстука тоже нет, — сипло отзываюсь я.
— Верно, — расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. — Твоя очередь.
Я сглатываю и, не разрывая зрительного контакта, касаюсь пуговки под воротом. Да к черту! Если он не стесняется, то и я не буду. Решительно расстегиваю пуговицы и почти синхронно с ним разоблачаюсь из рубашки.
А затем моя смелость вспыхивает огнем смущения, потому что я вижу перед собой четкий рельеф грудных мышц, напряженного пресса и крепких рук.
— Я снимаю часы, ты бюстгальтер, — хрипло шепчет Виктор, и я завороженно киваю.
Часы лежат на бортике раковины, и я завожу руки за спину. Шумно выдыхает, когда я оголяю грудь с предательски торчащими сосками. Расстегивает ремень, ширинку, и у меня горят не только щеки, но полыхают огнем уши и шея.
— Не надо… — поскуливаю я, но брюки сползают на пол.
Глаз не могу оторвать покачивающегося эрегированного члена. Почему он такой большой? Толстый ствол покрыт синими вздутыми венками, а темная гладкая головка слегка поблескивает под искусственным светом ярких лампочек. Рассматриваю завитки волос на лобке, затем пробегаю взглядом по мускулистым ногам и закусываю губы, потому что нагота Виктора меня не пугает, а будит трепет.
— Твоя очередь.
Я стягиваю юбку, и готова потерять сознание.
— Я носки, ты трусики.
Согласна, носки все портят, и ему надо срочно от них избавиться.
Кидаю трусики в сторону, и мы в молчании стоим друг перед другом нагие и возбужденные. Виктор проявляет чудеса терпимости и сдержанности и не кидается на меня, хотя я вижу его желание воочию.
— Коснись меня, если хочешь.
— Разве я могу?
— Почему нет?
— Это неправильно, — шепчу я и сжимаю ладони в кулаки, чтобы побороть желание коснуться гладкой кожи и твердых мышц на груди.
Виктор красивый. Его бы на обложку мужского журнала, чтобы стыдить обрюзгших и ленивых читателей, у которых пресс скрыт за толстым слоем жира.
— Тогда я коснусь тебя.
Я вздрагиваю и отступаю к двери, когда Виктор делает ко мне шаг.
— И отказы не принимаются, — он ласково улыбается и протягивает руку к моему лицу.
Глава 17. Его девочка
Виктор касается ладонью щеки, вглядываясь мне в глаза. Он стоит так близко, что его член упирается мне вниз живот почти под самым пупком. Странное ощущение. Неприязни нет, есть легкий испуг и удивление.
