Казалось, что передо мной тот самый плохиш, который не так уж плох и, как следствие, особенно симпатичен. Этакий бэд бой, готовый перевернуть вселенную для любимой. Этакая мечта, которой меня недавно попрекали.
И что же получается? Я хочу остаться из-за него? Или дело не только в Ринаре?
Или есть что-то еще? Например, эти невероятные пространства? Эти размеренность и неспешность жизни, которых в родном мире быть попросту не может? Или отсутствие постоянного информационного прессинга? А может, нечто, чего осознать пока не могу?
И дополнительный вопрос: а если бы меня привязало не к королю, а к какому-нибудь нищему селянину, я бы тоже любовью к этому миру воспылала? Или…
Увы, но что-то внутри шепнуло: да! Да, Света! Ты бы отреагировала так же! Хуже того – будь на месте Ринара нищий селянин, ты бы уже погрузилась в его проблемы и вспоминала о родном мире только по вечерам.
Увы, но есть у нас, у русских женщин, такая особенность – рвать жилы, помогая тем, кто нуждается.
Это осознание стало поводом поежиться и молчаливо поблагодарить Ринариона за то, что главной его проблемой является неспособность изменить своему «дару». Впрочем, если приглядеться, это тоже не шутки. Особенно для человека, обремененного целой толпой любовниц.
Осененная мыслью, я даже собралась величеству посочувствовать, но не успела. Просто в этот момент Ринар толкнул массивную дверь, и мы шагнули в парк невероятных размеров.
Я отлично знала, что идем в храм. Что путь туда будет лежать через парк, секретом опять-таки не являлось.
Но когда вдохнула сладкий летний воздух, когда тишина взорвалась щебетом птиц, я охнула и споткнулась. А в следующую секунду едва не завизжала, потому что Ринарион галантно поддержал за локоть.
И тут же спросил:
– Что не так?
Жест был неосознанным, чисто машинальным. Но меня все равно мгновенно бросило в жар! Увы, но этот жар был настолько характерным и сильным, что пришлось поспешно выдернуть локоть и заявить:
– Больше так не делай!
Еще одно «увы» – голос прозвучал не враждебно, а хрипло.
И простора для фантазии эта интонация не оставляла.
– Как… – Ринар словно воздухом захлебнулся, но все-таки договорил: – Скажешь.
Тут же отступил и даже в каком-то подобии поклона согнулся.
Этот момент стал дополнительным поводом вспыхнуть и обозвать себя очень нехорошим словом. Потом нацепить на лицо маску фальшивого спокойствия и… притвориться, будто так и надо.
