Медицина закончила формальности, доктор поделился с сотрудником внутренних дел одним из своих документов, протянул справку Алику и кивнул санитарам. Двое здоровых и безучастных к происходящему мужиков разложили носилки прямо у кровати и со стуком опустили тело Иннокентия.
Иван вздрогнул и укоризненно взглянул на здоровяков. Тело Иннокентия закрыли простынёй и вынесли к машине. Вслед из квартиры вышли капитан милиции и доктор. Азербайджанец внимательно прочитал медицинский документ и протянул листок подельнику.
— Убери пока.
Завтра получим свидетельство о смерти. — Затем наклонился над оставшимся жильцом и с улыбкой произнес: — Иван Рудольфович, хватит вам на матрасе маяться. Вот и кровать освободилась.
— А место на кладбище мне оставили? — узник спокойно, снизу вверх, взглянул на надзирателя.
— О чём вы говорите, Иван Рудольфович? — Алик подозрительно посмотрел на поднадзорного и добавил: — Может быть, вам спирта принести?
— Алик, я всю ночь пил за упокой души Иннокентия. Сейчас в горло не полезет.
Я посплю лучше немного, а потом ещё буду пить за Кешу.
— Вот это правильно. Отдыхайте, Иван Рудольфович.
Надзиратель с подельником вышли из квартиры. Привычно заскрежетал замок двери. Иван остался один в пустой комнате. На кровать своего бывшего соседа по квартире даже смотреть не хотелось. Со своим другом он и так всю ночь прощался. Иннокентий не останется в обиде… Главное, чтобы потом в кошмарах с погонями и волками не снился. И для памяти товарища Иван сделает всё, что сможет. А сейчас главное не утонуть в своём горе и опять не сорваться в штопор.
Сегодня ни одной рюмки…
После ухода надзирателя Иван Рудольфович Шильд просидел на своём матрасе ещё минут двадцать, прислонившись к холодной стене спиной и затылком. Вдруг Алик вернётся? Затем проверил свой военный билет под матрасом. Документ изогнулся, но был вполне читаем. Пока ни один человек, ни в Бокситогорске, ни в Санкт-Петербурге не знал о военном удостоверении личности старшего сержанта в запасе Шильда И. Р.
Иван встал, прошёл на кухню, приоткрыл окно до решётки и протёр стол.
Лёгкий апрельский ветерок проник в камеру-квартиру и разогнал остатки кислого запаха вчерашнего застолья. Ещё с Кешой…
Узник решил постираться и помыться. Надо занять время до вечернего прихода надзирателей. И гнать мысли о смерти Иннокентия, и забыть о своих тревогах. Иначе можно вновь подсесть на стакан. Затем дождаться Влада и поговорить с ним. Наверняка, он уже в курсе случившегося с Иннокентием.
