— Дубровский увидит, и его кондратий хватит от такого расточительного вандализма! — заметила я про себя, принюхиваясь к аромату спиртного. — Ну, начинка готова! Через полчасика нафаршируем наших красавцев-гусей, и в печь! Как раз управимся к ужину.
***
К нужному времени я нафаршировала гусей начинками — кашей, яблоками и сладкими сочными ягодами чернослива, моченым в коньке.
Сколола гусям кожу тонкими деревянными щепками, чтоб начинка из них не вываливалась, и рядком уложила на огромном противне. Его, думаю, мы с трудом всей командой поднимем!
Печь дышала жаром.
Карл, который в свое время намерзся со своим горе-папашей, теперь топил от души, словно желая отогреться и впрок, и за былые времена. Даже не представляю, как он пережил зиму. Все время спал на печке, между котлов и кастрюль?
Таверна же теперь вся была теплая, насквозь пронизанная вкусными запахами кухни, ароматным дымком от щепы, и сладким запахом коньяка.
Даже деревянный пол ее перестал скрипеть и стонать, как древний больной старик.
Все испорченные продукты — сгнившие овощи, каменную муку, источенную червями, и горькое, почерневшее масло, — мы выкинули вон.
Трудолюбивые наши помощницы отмыли кладовку. Вымели весь мусор. Убрали паутину из пыльных углов. Отмыли деревянные полки и выскребли кирпичный пол так, что он стал оранжево-красным.
Теперь-то там действительно можно было хранить продукты.
Туда отправились и крупы, привезенные Якобсом, и те приправы, травы, соусы, что я попросила у шкафа.
Шкафчик ведь был щедр на дары, и все мы использовать не успевали.
Зато полки в нашей кладовой теперь были уставлены банками и полотняными мешочками. И там можно было найти и соль, и перец, и муку, и гречу, и даже рис.
Гусей наших, блестящих от масла, мы наконец-то отправили в нагретую печь и плотно задвинули заслонкой.
Там им предстояло долго-долго томиться, исходя вкусным соком и зарумяниваясь до хрустящей корочки, печься до тех пор, пока мясо не станет легко отходить от косточек.
Жаром гусятину прихватило сразу, и по таверне поплыл невероятно вкусный, густой аромат, такой, что я сама слюнями чуть не подавилась.
Карл так и вовсе сидел у печи, вытянув шею, и смотрел на огонь, словно голодный кот.
Такой вкуснятины он не ел уже давно. И казалось, он так и готов был просидеть и прождать угощения все то время, пока гуси будут печься.
— А не подать ли нам сегодня доброго красного вина? — посмеиваясь и вытирая руки о фартук, спросила его я.
