— Она была красавицей! Не смей говорить о ней дурно!
— Красавицей! — сварливо отозвался Якобс, передразнивая. — Это потому, что ты такой же дурак народился, как и она. Это тебе она кажется красавицей! А ты себя-то в зеркале видел? В нее уродился, такой же уродец…
Карл молча, тихо расплакался. А я вступилась за него.
— Карл симпатичный мальчик, — сказала я. — И если он в мать, то она была очень приятной женщиной! И к тому же работящей, доброй и не жадной! В отличие от вас! А такая женщина вряд ли пошла бы за вас, даже если очереди из женихов не было!
— Да кто ж ее спрашивал, — грубо ответил Якобс.
— Увез, да и все! В молодости я был ого-го!
И он приосанился.
Жалкий, плешивый, грязный. В мятой одежде, в своем жутком колпаке. Полупьяный, дышащий перегаром…
— И вот что я думаю…
Он вдруг ухватил Карла за руку и потащил его наверх.
Я подумала, что он убьет сейчас мальчишку и кинулась за ними, вопя от ужаса и колотя Якобса кулаками по спине.
Но он лишь втолкнул сына в свою комнату и запер ее на ключ.
— Зачем это?! — кричала я. — Зачем это?!
— Это чтоб он не мешал нашему счастью, — мерзко ответил Якобс, надвигаясь на меня.
— К…какому счастью?! — нервно взвизгнула я.
Эльфийский золотой со звоном выпал из моей руки и покатился по полу. Папаша Якобс поймал его, наступив башмаком, и рассмеялся.
— Я тебе обещал свободу? Что ж! Ты ее получишь… в качестве моей жены!
— Что?!
— Женюсь на тебе, и дело с концом! Будешь здесь хозяйкой, свободной женщиной! И моей до конца своих дней! Будешь нести мне золотые яйца, курочка! А ну, пошли!
— Я не пойду за вас, не пойду! — кричала я, лупя его по плешивой голове, по плечам, по груди.
— Мерзкий, старый, грязный болван!
— Не дергайся, девка, — рычал Якобс. — Ты еще спасибо мне скажешь, что я тебя в жены взял! Кто ты, и кто я! Я солидный человек, а ты засранка, служанка дешевая!
Но он ловко подхватил золото с пола, еще более ловко сцапал меня за руку и потащил вниз, несмотря на крики и стук запертого Карла.
— Жениться сию минуту! — вопил Якобс.
— Нет! — в ужасе прокричала я. Да что ж мне так с мужьями-то не везет?! Один хуже другого!
Он прихватил какую-то веревку по дороге, скрутил мне руки, чтоб я не сопротивлялась.
С окна содрал штору и набросил мне ее на голову, словно фату."
"Венок позаимствовал над камином, тот, что был из слегка закопченных лап ели.
— Сегодня мы славно отпразднуем нашу первую брачную ночь! — прохрипел он, притягивая меня к себе на веревке и мерзко, сально тиская.
