А в печи, на огромном противне, в горячем жиру, запекались до золотистой корочки куриные окорочка.
С утра я замариновала их в большом котле.
Посыпала солью, перцем, добавила пахучих приправ и свежего, сочного давленого чеснока. А потом смешала маринады, красный жгучий и полюбившийся Карлу майонез, и полила ими мясо.
Все это отстоялось половину суток, до вечера, в погребе.
И теперь зажаривалось, шкворча, брызжа жиром.
И в этом жиру, под окороками, томилась картошка, золотясь и пропитываясь мясным соком и ароматом.
Папаша Якобс со своими двумя жалкими мешками круп был просто жалок, если честно.
На фоне жаркого золотого огня в печи, на фоне жарящегося мяса и дивных ароматов всего пара мешков?! Серьезно?
Он за этим ездил чуть ли не неделю?!
Этим собрался людей кормить долгие дни? На этом хотел заработать?!
Я чуть не прослезилась, глядя, как он ошалело рассматривает собственное заведение, фыркая, как мокрый еж. В один момент мне даже показалось, что он сейчас как заорет: «А ну, все пошли вон!».
Но обошлось.
Гости продолжили танцевать и угощаться.
А он лишь недобро на меня посмотрел, внимательно так, пронизывающе. У меня аж сердце в пятки ушло!
Да еще Карлу велел помочь ему с мешками. И торопливо ушел к себе наверх.
Карл прибежал от него, трясясь, как овечий хвост.
— О-о-он требует выручку! — от волнения и страха мальчишка даже заикаться начал. — Де-де-денег и ужин с пивом! Да побольше! Посмотрел на мои новые вещи, грозился у-у-убить, если недосчитается денег!
— Требует — отдай, — твердо ответила я.
— Он в своем праве. И знаешь что? Отсчитай мне дюжину серебряных, а все остальное себе возьми. На всякий случай. Вдруг папаша разбушуется и…
У меня язык не повернулся сказать «выгонит из дома».
Но могло пойти и так, мало ли, чего ожидать от этого страшного и жадного человека. Да еще и если он напьется.
Успокаивало одно: в нашей копилке были эльфийские золотые. Я себе взяла лишь один, первый, что дал мне эльф. Он был какой-то особенный. Не знаю, почему.
Когда я касалась его, я как будто бы чувствовала тепло рук эльфа…"
"Остальные деньги мы положили в копилку. На них Карл спокойно мог купить домик, лошадь, пару овечек, да и жить себе припеваючи.
Я бы даже посоветовала ему это.
Но кинуть родной дом, который, возможно, ему и принадлежит?..
Оставить таверну, в которой есть такой волшебный шкаф? Да он всю жизнь кормить будет! Это же как «горшочек, вари!».
Нет, удирать из таверны — это последний выход.
