—…ты обчистишь нового хозяина, и мы вдвоем рванем в Белый Город с денежками. Как тебе план?
— Нет!
В голове моей вихрем пронеслась незамысловатая картина того, как этот скунс собирался моими руками обобрать горожан и смыться, бросив меня на произвол судьбы.
Ему-то что; отвечать за воровство пришлось бы мне. И за побег от хозяев, и за украденные денежки. И просто розгами я б не отделалась. Вздернули б меня на потеху толпе.
А в том, что он меня кинул бы, я ни на миг не сомневалась.
— И не подумаю воровать! — рыкнула я.
— Да и тебе не советую. Еще немного, и ты доиграешься в своем народном театре…
— Что? — не понял сбитый с толку моими странными словами муженек.
— Тебя рано или поздно прижмут за твои делишки, — грубо пояснила я. — Работать ты не любишь, только в карты играешь да шляешься. Такой образ жизни никого до добра не доводил. Лучше б тебе оставить свои опасные занятия и подумать о доме и о семье. Родители твои ходят, побираются…
— Это потому, что стыда у них нет, — грубо перебил он меня.
— Уж они-то совсем не бедствуют!
— Мне все равно, — не менее грубо ответила я. — Просто сделай так, чтобы я больше ни тебя, ни их тут не видела. Забудьте уже обо мне.
Муженек прищурился:
— Свободу отвергаешь? — с подозрением спросил он.
— Отвергаю твои грязные предложения, — ответила я. — Ты ведь не свободу мне предлагаешь, а преступницей стать. Но я лучше полы у папаши Якобса в таверне буду всю жизнь драить, чем воровать и мошенничать!
Я развернулась было, чтоб уйти.
Но этот говнюк вдруг с нечеловеческой прытью кинулся вперед и ухватил меня за руку, пребольно сжав запястье.
— Я сказал, — прошипел он, выкручивая мне руку и тараща злые глаза, — ты сделаешь так, как я велю! Забыла мою палку, сучка? Распоясалась совсем?
Видимо, прежняя его жена, Адель, была девушкой кроткой, тихой, послушной и запуганной, если он так уверен был, что она его угроз испугается и сделает так, как ему хочется.
И на помощь никого не посмеет позвать, ибо стыдно.
Или страшно, что господин муж — хоть и бывший, — отлупит ее снова.
По крайней мере, я просто остолбенела, не в силах даже крикнуть. Внутри меня все похолодело от ужаса, когда этот гад ломал мне руку. Я и правда слова выкрикнуть не смогла, чтоб позвать того же Бъёрна мне на помощь.
Но этого и не понадобилось.
У горла муженька вдруг опасно блеснуло лезвие остро отточенного ножа, и голос, высокомерный и холодный, как горная река, рванул нервы.
