— Ну, здравствуй, Адель, — произнес он, разглядывая меня с интересом. — Надо же, как похорошела. Ни дать, ни взять, хозяйка таверны!
Сердце мое так и ухнуло вниз, в самые пятки!
Я отняла у него свою руку почти со злостью, отряхнула ее брезгливо.
— Что тебе нужно? — холодно осведомилась я.
Нет, я его не боялась.
Прав у него на меня никаких не было.
Если он вздумает напасть и попытается отнять вырученные деньги, я налью водочки жене Бъёрна и позову ее на помощь.
Но он как будто не собирался нападать и улыбался мне как старой знакомой.
Глава 7. Лунный эльф
— Всего несколько дней прошло, — произнес муж, внимательно меня рассматривая. — А ты так изменилась. Стала красивее, увереннее. Нарядная вон какая. Как будто не служанка, а прямо хозяйка дома!
Мое платье, прибранные косы.
— Раньше за тобой такого не было замечено, — продолжил он. — Отца с матерью прогнала, а бывало, и слова им боялась сказать наперекор.
— Ты за родителей пришел с меня спросить? — резко произнесла я. — Напрасно.
Их хозяин на воровстве поймал. Пусть скажут спасибо, что папаша Якобс на них не заявил. А то бы сидели сейчас в кутузке за свою наглость.
Муж с прищуром смотрел на меня.
Будто видел в первый раз.
— Нет, не за них я пришел спросить, — ответил он. — У них свои головы на плечах. Сами должны думать.
— Так зачем ты тут?
— Интересно стало, — он мерзко улыбнулся. В его улыбке мне почудился какой-то нехороший, сальный намек. — Что ты сделала, чтоб раскрутить старого скрягу на денежки? Все знают, что с папаши Якобса легче шкуру спустить, чем добраться до его монет.
А ты вот смогла. Пиво, мясо… сама как королева.
Он подался вперед. Придвинулся ближе, заглядывая мне в глаза.
— Что ты сделала? — отчетливо произнес он. — Как ты это сделала? Признайся, ты ведьма? С меня особо взять было нечего, вот ты и не цеплялась? Так, поголосила для вида, а сама вприпрыжку помчалась к Якобсу, чтоб поискать у него в сундучке?
Я вспыхнула до корней волос. В памяти всплыл тот день, когда этот скунс меня продал.
День, полный стыда и страха. Мне показалось, что в груди у меня что-то взорвалось, и волна этого мерзкого чувства обдала все кругом.
— Ах ты, скотина, — прошептала я, качая головой. — Немного цеплялась? Да что ты знаешь о том, каково мне было?! Ты меня продал, продал, как скотину! Как вещь! Даже если б Якобс меня убил, а голову сварил в холодце, ты бы сказал, что ничего страшного!
Муж ухмыльнулся.
— Да ты просто актерка, — произнес он.
