Ну, хотя б скажет, что погорячился спрсонья. Но не тут-то было!
Он еще раз ткнул Карла в бок ботинком, пребольно, так, что несчастный снова жалобно вскрикнул и зашелся в рыданиях, а мне влепил еще одну пощечину, да так, что в голове колокола зазвенели!
— Мелкий выродок! — прошипел папаша Якобс с ненавистью. — Завтра чтоб вдвое больше этого было, понял?!
И он неспешно и тяжело поднялся по лестнице и снова исчез в своей комнате.
Когда за отцом закрылась дверь, Карл дал волю чувствам.
Он разревелся пуще прежнего, так, что у меня чуть сердце не разорвалось от жалости.
— За что?! — горько причитал мальчишка, утирая мокрые щеки. — За что он меня так не любит?! Почему я такой дурак, что собственный отец меня ненавидит?!
Тут и у меня слезы брызнули из глаз. Сил не было видеть, как страдает это доброе маленькое несчастное существо!
Я обняла его, прижала его к себе, и он доверчиво уткнулся мне в плечо, выплакивая свое горе.
— Ты не дурак, — сказала я уверенно, баюкая и утешая его. — И не любит он не тебя за то, что ты лучше него, а не потому, что ты дурак! Ты… ты очень хороший и добрый, Карл.
Не надо винить себя за то, что он тебя не любит. Ты в том не виноват. Просто люди бывают… злые. Без причины.
— Но-но-но, — от слез Карл начал заикаться. — Но я так хотел бы, чтоб он меня любил! И хоть изредка ласково смотрел на меня! Разве я много прошу?!
— Разумеется, нет, — утешила я его. — Это совсем немного.
— Завтра он засечет меня до смерти, — прошептал Карл обреченно. — Денег не будет, и я…
— Будут, — твердо ответила ему я.
— Все у нас будет! Уж я постараюсь!
Он недоверчиво глянул на меня.
— Ну что? Ты и сегодня не верил, что нам заплатят, — сказала я твердо.
— Не верил, — всхлипнул он, успокаиваясь.
— Ну вот утри свои слезы, — сказала я ему. — Все у нас будет хорошо!
Я говорила эти слова утешения и ободрения, а у самой поджилки тряслись.
Не-не-не-не, мне тут не нравится! Как бы выбраться отсюда поскорее, пока папаша Якобс не спустил с меня шкуру?!
Глава 4. Волшебный шкафчик
Карл быстро утешился.
Точнее, плакать перестал, утер слезы, и снова взялся за метлу, шмыгая носом и время от времени тяжело вздыхая. Сердце-то его как было разбито, так и осталось…
А у меня мозг закипал. Мысли метались в поисках выхода.
Нет, тут долго жить невозможно!
— Карл, а как мне выкупить свободу у твоего отца?
Паренек посмотрел на меня самым несчастным взглядом, на какой только был способен.
— И ты меня покинуть хочешь, — с тяжким вздохом произнес он.
