— Я готовлю выпечку к вашей свадьбе, принц Феланор, — недрогнувшим голосом произнесла я, хотя душу словно демоны рвали стальными когтями. — Не желаете ли отведать?
Принц не спешил спешиться.
Он смотрел на нас свысока, и видно, что ему невеста была так же безразлична, как и я, незнакомая девушка.
— Пахнет неплохо, — ответил он. — Пожалуй, да.
— Нет! — взвилась Катарина. — А вдруг она отравит тебя, мой принц?! Я не могу этого допустить! Сначала я попробую!
«Ага, — подумала я с сожалением. — Подлить Воду ему не удастся.
Ну, еще бы! Она сама его отравила. Теперь же будет следить, чтоб никакое противоядие не попало к нему в питье и еду!»
Но виду не подала.
— Как скажете, — ответила я равнодушно.
Я отрезала ему большой кусок торта, с россыпью ягод на шоколадной глазури, и с мятным листком, и налила коньяка из новой бутылки в хрустальный бокал.
Вынесла ему на серебряном подносике.
Катарина тотчас накинулась на угощение. Трезубой вилкой отломила кусок торта, жадно хлебнула из хрустального бокала.
Коньяк и для нее оказался неожиданностью. Она зафыркала, подавившись алкоголем.
Феланор с удивлением покосился на нее, плюющую и харкающую, словно ей в горло попала мошка.
— Крепкое, — предупредила я его.
Он взял бокал уверенно. И так же уверенно его испил, не задохнувшись, не покривившись.
— Какой знакомый вкус, — удивился он, аккуратно отламывая вилкой кусочек торта.
Я смотрела в его глаза.
На краткое время они стали светлыми, как пруд в лунную ночь.
Он смотрел на меня, ел мою выпечку и улыбался, мягко и нежно, словно припомнил, и кто я, и что я значу в его жизни.
— Отрава! Отрава! — кричала Катарина.
— А мне нравится, — тихо произнес Феланор, вглядываясь в мои глаза.
На миг мне показалось, что он вспомнил.
Ну, точно, вспомнил!
— Как вкусно, — тихо-тихо произнес он. — Ты снова удивила меня. Ты правда потрясающе готовишь. У тебя талант, Адель.
Но тут налетела Катарина и ударом вышибла бокал у него из руки.
— Не пей это! — вскричала она. — Феланор, она отравит тебя!
Он удивленно моргнул, и глаза его снова сделались темными, пустыми, неживыми.
— Да о чем ты говоришь, — отмахнулся он от нее. — Просто вкусное питье.
— Не бери из ее рук! — продолжала Катарина, уводя его прочь от моей таверны. Прочь от меня. — Ты знаешь ее? Кто это? Из чего она готовит?! Почему ты так беспечен?
Феланор ей подчинился.
Шагнул прочь.
Но все равно глянул на меня.
Воспоминание тревожило его. Он пытался снова рассмотреть меня в своей памяти.
