Я щеголяла в вышитых шелками корсажах; мои юбки все были новыми, не стыдно и в люди выйти.
А еще мы могли купить любую специю, любое лакомство, добрый кусок мяса или мешок муки, чтоб готовить. И все в округе знали, что еда у нас свежая и вкусная.
Так что популярность наша только росла. И поток денег, льющийся в наши карманы — тоже.
Поэтому, собравшись в Белый Город, я набрала в корзинку не столько продуктов, сколько положила денег в карман. Печь пирог для знакомых – это одно, а на королевскую свадьбу – это совсем другое! Тут нужны помощники, и я собиралась нанять эльфят порасторопнее.
В Белом Городе стоял погожий денек. У нас было холодно и дождило, а над городом эльфов словно всегда сияло солнце.
И весна тут была такая ласковая, светлая и теплая, что все беды и заботы просто улетучивались сами собой.
Под окнами расцветали цветы, и я шире раскрыла створки, чтоб видеть солнце и зелень.
Птицы напевали в ветвях деревьев… Ах, какой покой! Какое блаженство!
Фартук сам собой завязался, миски попрыгали на стол.
Мурлыча под нос песенку, я посеяла муку через небольшое сито. У шкафа попросила дрожжей, корицы и ванили, потому что тут о таких специях и не слышали. Кажется, и хлеб пекли на закваске?
Чтоб опробовать печь и противни, я решила для начала приготовить сдобные булки, на молоке и сметане, с сахаром и корицей.
Печь их было не трудно, они были совершенно простые, незамысловатые. И уж если не понравятся эльфам, можно забрать их в «Печеное яблоко». Карл-то их запросто продаст тем же лесорубам — лакомство в подарок женам.
Зато я узнаю, не пригорит ли в эльфийской печи тесто.
Дрожжи я развела в теплом молоке, добавив туда немного сахара.
В подошедшую опару добавила просеянной, подышавшей муки самого тонкого помола и поставила в тепло.
Когда тесто поднялось, добавила туда яиц с оранжевыми желтками, жирной сметаны и немного золотого пахучего масла. Перемешала как следует все это и оставила подниматься.
Начинки у таких булок нет, вместо нее — просто сахар, перемешанный с корицей.
И я, пока тесто поднималось, решила посидеть на крыльце, погреться на солнышке. У нас-то было пасмурно и хмуро, и дождь донимал, барабанил по крыше.
В глубокой миске я мешала сахар с корицей и блаженствовала. Поэтому как подкрался он, не заметила.
А папаша Якобс, грязный, страшный, с вытаращенным безумным глазом, выкатился на четвереньках откуда-то из-под кустов роз, и уставился на меня.
Я так и подскочила, вскрикнув от испуга.
