Все-таки, я привыкла к фокусам с коньяком…
Но тут шкаф удивил нас снова.
Стоило Карлу достать свой пирог и закрыть шкаф, как тот снова сверкнул холодным светом. И внутри мы обнаружили маленькую открытку, красиво подписанную ровным округлым почерком.
Послание гласило: «Дар разделен надвое поровну. Теперь это одно блюдо или продукт, одна вещь и один совет на каждого в день».
— Это более, чем справедливо! — радостно воскликнул Карл. —Теперь мы с тобой оба не пропадем! И надрываться теперь тебе не надо! В качестве вещи ты можешь попросить и платье, и драгоценности, Адель!
Но я не о драгоценностях мечтала.
Я быстро захлопнула шкаф и закричала:
— Совет! Мне нужен совет!
***
— Можно ли этой водой все исправить? — спросила я. — Если Феланору дать глоточек, он… вспомнит меня?
Шкаф ответил тотчас же, сверкнув морозным светом.
В нем оказалась еще одна открытка, подписанная красивым почерком.
«На белом листе пишут черными чернилами. Если черный лист отмоется добела, останется ли надпись? На черном листе пишут белыми чернилами.
Если лист отмоется добела, надписи видно не будет. Но она там останется!»
— Это значит? — удивился Карл.
— Значит, что если он и вспомнит меня, и то, что было, то вряд ли снова почувствует любовь ко мне, — упавшим голосом произнесла я.
— Вот дела! — изумился Карл. — И что же делать?
Думаю, во второй части послания была четкая инструкция, что делать.
— Феланор должен заинтересоваться мной сейчас. В своей темной ипостаси.
— Теперь будешь у шкафа просить вещь? — осторожно спросил Карл.
Я лишь кивнула:
— По закону жанра мне нужно платье, шитое серебром?
— Чего, — сказал Карл.
— Ну во всех сказках так пишут, — пояснила я. — Девушка наряжается лучше всех, и принц обращает на нее внимание.
— Но в шитом серебром платье к печи не подойдешь, — заметил Карл.
— Да я шучу! — вздохнула я. — О вещах подумаем потом. Давай-ка сейчас займемся выпечкой…
— Не сейчас, — возразил Карл.
— Это еще почему?
— Ночь на дворе, — ответил он.
— Ты хочешь проболтать всю ночь, намаяться, не отдохнуть, а потом мучиться весь день? Испортить завтрак для наших лесорубов? И ничего не успеть и не сделать из того, что задумала?
Пришлось ему подчиниться, хотя, конечно, неспокойно мне было. Хотелось действовать и исправить все сейчас же!
Но…
Зато поутру я подскочила раньше обычного, хотя поспать мне удалось всего часа четыре.
— Вещь, вещь, вещь! — верещала я, на ходу завязывая фартук.
