— О, господи, Карл! А если там пропасть?!
— Ну, так обвяжи меня веревкой.
Мальчишка просто горел желанием попутешествовать, и отговорить я его не могла!
Он мигом и веревку раздобыл, и привязал ее к кровати одним концом, а другим обвязался по поясу.
Зажав в одной руке уголь, в другой фонарь, он, взволнованный, велел мне забрать золотой из тайника и встал на ту самую досточку, точно в круг.
— Иду! — воскликнул он, притопнув по доскам, и… пропал!
Только веревка, тянущаяся в никуда, обозначала место, где он стоял миг назад.
Я только ахнула. Сердце ухнуло вниз, когда я поняла, что мы тут вытворяем.
Но Карл почти тотчас же появился на прежнем месте.
— Адель! — выкрикнул он, дрожащими руками высвобождаясь из веревочной петли, — ты должна это видеть!
— Ты обвел место углем? — только и успела спросить я.
— Да, да! — прокричал Карл, ухватив меня за руку.
Он втащил меня в круг — и откуда только сила взялась? — и крикнул заветное слово.
В глазах у меня потемнело, в ушах зашумело, как от сильного ветра.
Я моргнула, прогоняя это состояние, и…
— Ничего? — с удивлением произнесла я, оглядываясь.
В темноте ночи я стояла все в той же комнате. Меня окружала та же мебель. В полумраке даже шкаф, перенесенный Бъёрном, был на месте.
Только вот…
— Адель! — в совершенном восторге выдохнул Карл, оглядываясь по сторонам и поднимая свой фонарь повыше. — Ты видишь?!
— Нет, — тупо ответила я, оглядываясь по сторонам.
— Это не та же таверна! Это другая, точно такая же, но не та!
Вот те раз!
Ноги мне отказали, я очутилась сидящей на полу.
Сердце колотилось, в голове шумело от сильнейшего стресса.
Потому что Карл был прав!
Его фонарь освещал кровать — но кровать была застелена старыми, выцветшими шелками, накрытая огромным балдахином.
Витражное окно без решеток, покрыто пылью.
На полу роскошный ковер. Даже годы не смогли стереть сочность красок с него.
Стены, которые в нашей таверне были серыми, каменными, отштукатуренными, тут были оббиты шелковыми обоями.
Узоры с крыльев ночных серебристых бабочек украшали их.
Каминная решетка была изящной, словно сплетение ветвей в лесу.
В камине все еще лежала остывшая зола, а рядом с ним — несколько иссохших поленьев, источенных жуками. Будто хозяин вышел, но хотел вернуться… однажды.
— Это дом твоей матери, думаю, — тихо произнесла я. — Она отсюда пришла в наш городок и выстроила такую же таверну. Зачем-то.
