Может быть, после того, как на него посмотрел Макар? Стрельцов теперь тоже получил немало за этот процесс."
"— Отклоняется, — как гром среди ясного неба звучит голос судьи.
Судья могла пойти навстречу требованиям Стрельцова. Могла обязать меня предоставить в суд само согласие, о котором идет речь. Но она как будто забывает об этом. И вообще игнорирует требования моих оппонентов. Она балансирует на самом краю, не нарушая закон. Почти. Я это понимаю. Понимает это и Стрельцов. От чего начинает заводиться все сильнее. В конце концов, начинает ругаться с судьей и угрожать ей жалобами.
Меня это удивляет до крайности. Я слышала, что он — грамотный профессионал. И так себя ведет?!
Но последнее время меня многое удивляет.
Как будто этого мало, с места подает реплики Всеволод Михайлович:
— Вы не можете признать сделку недействительной! Все было по закону! Эта шлюха сама предоставила поддельное заключение. Она изменяла моему сыну… Гулящая…
Стискиваю зубы. Не реагировать. Не опускаться до их уровня… Мне это не надо…
Скандал заканчивается тем, что Всеволода Михайловича и Стрельцова удаляют из зала.
Затем судья довольно спокойно признает сделку недействительной и назначает процедуру аудита, чтобы выяснить, сколько именно и чего мы с Макаром делим.
Это определенно триумф. Мой триумф. Смотрю победно на Макар и не скрываю торжества.
Поднимаюсь с места, когда судья покидает зал. А коленки-то дрожат. Оказывается, ничто человеческое мне не чуждо.
Покидаю зал и направляюсь в туалет. Надо перевести дух. Мою руки под холодной водой, прикладываю мокрые ладони к щекам.
Сама не верю до конца, что у меня получилось.
Дверь сзади открывается. И закрывается.
А я ловлю в отражении взгляд Макара…
По телу проносится оторопь вместе с несвязной мыслью: ""Где эта хваленая охрана?""
— Довольна? М-м-м? — тянет он, — Вижу, что довольна. Кто ж тебе помог? А? Е*арь твой?
Пытаюсь развернутся, чтобы потребовать, чтобы он вышел. Но не тут-то было. Макар впечатывает меня в раковину так, что не могу пошевелиться. Да еще и рот зажимает.
Его дыхание опаляет ухо и кожу возле него.
— Трахнуть тебя, что ли? Нас же еще не развели… Ты всё еще моя жена… — он ныряет рукой в вырез блузки и сжимает мою грудь, проводя большим пальцем по соску.
Все, что чувствую — это гадскую беспомощность. Даже испугаться не успеваю. А, наверное, стоило бы. Особенно, когда Макар трется о мои ягодицы стоящим членом.
Ступор проходит также быстро, как и накатил. Со всей дури вцепляюсь острыми ногтями в его руку.
