Мне приятно все, что делает Марк с моим телом, но из-за того, что жду появления своего благоверного кончить не могу.
Тем не менее, когда Марк финиширует, прикрыв глаза, чувствую приятную истому. Не хочется отстраняться, Наоборот, хочется положить ему голову на грудь и слушать, как отчаянно стучит его сердце. Тем более, что я, похоже, оторвала все пуговицы на его рубашке, когда пыталась добраться до его тела.
И возможно, хочется еще раз этих диких толчков. И чтобы с оргазмом… Но бросаю взгляд в бок, в незакрытую нами дверь и вижу чьи-то брюки.
Пора выходить.
Поправляю лифчик и сарафан, выбираюсь из автомобиля. Надо же, я впервые трахалась в такой дорогой тачке. Девушки по молодости с ума сходят. А у меня всё не так, как у людей.
Вылезаю из автомобиля Марка. Бретелька сарафана спущена, почти оголяя одну грудь. Недалеко от машины статуями застыли ""любимый"" муж, Федор Михайлович и кое-кто из гостей. У Макара какие-то дикие глаза. На лице у Лазарева-старшего растерянность. Остальных я даже не рассматриваю.
Мне не интересно. Мне нет дела до чужого мнения обо мне. Не торопясь одергиваю платье (а трусы так и остались валяться где-то в машине), поправляю лямку сарафана на плече. И вглядываюсь в лицо Макара, упиваясь его реакцией. Да, это именно то, что по его вине я чувствую последнее время. Из машины тем временем вылезает Марк. Хорошо, что брюки застегнул. Но растерзанная рубашка не оставляет сомнений в том, чем мы с ним только что занимались в салоне автомобиля. — Какого хрена? — хрипит Макар, напоминая мне саму себя недавно.
— Марк, объяснись! — лицо Федора Михайловича покрывается красными пятнами. В другой ситуации я бы ему может и посочувствовала, но сейчас я ненавижу мужчин. Да и что значит — ""объяснись"" в адрес мужчины, которому слегка перевалило за 30? Мальчики захотели поиграть со мной. И Марк в том числе. Вряд ли он не понимал, что делает. А я изменила правила игры. — Отец, ты что-то не понял? Просто Макар Всеволодович женат на шлюхе, — голос мужчины сочится гневом.
Кажется, ему что-то пришлось не по вкусу.
Переживет. Кому сейчас легко?"
"И ему так-то тоже никто не виноват. Член в штанах надо держать. Им всем не повезло. Сегодня я пленных не беру. — Но, но, Марк Федорович! За секс Вы мне не платили, — ухмыляюсь и оборачиваюсь к нему. Лучше бы я этого не делала. Такое впечатление, что он сейчас свернет мне шею. Обиделся… Макар дергается в мою сторону. Его удерживает за руку все тот же Федор Михайлович. — Извини, любимый.
