От гвоздики пахло плесенью.
«Спящий Красавец!» – едва не воскликнула она, но вовремя вспомнила о страшной клятве, которую давала Тарараху. Разрази громус – не то заклинание, с которым можно шутить.
Стоило Тане подумать о Спящем Красавце, как такса внезапно завыла еще громче, еще безутешнее. Осколки стекла, торчавшие в раме, как драконьи зубы, осыпались. В комнату воинственно влетела ржавая шпага и, проскользнув между Таней и Ягуном, улеглась в ящик рядом с короной и сапогами, которые дядя Герман все же снял в ту ночь по просьбе тети Нинели.
– Ого, холодное оружие! Да твой дядя Герман просто воин: и шпага у него, и ятаганчик! – фыркнул Ягун.
Однако дотрагиваться до шпаги он предусмотрительно не рискнул, тем более что разбросанные по клинку пятна ржавчины весьма походили на старые следы крови.
– Дорого бы я дал, чтобы понять, что тут произошло, пока мы, как два психа, гонялись за горошинами! Жаль, не у кого спросить, что он тут искал, – сказал Ягун.
Он вспомнил было о Дедале, но тотчас сообразил, что книжный призрак может рассуждать лишь о том, что описано у него в «Искусстве драконбола».
Исключение составлял только Гуго Хитрый, но он был похищен.
Решив проверить еще раз, все ли на месте, Таня открыла футляр. Ее рука привычно скользнула в потайной карман. Ее секретный дневник, кое-какие косметические мелочи, письма от Ваньки и Медузии… Маловероятно, чтобы ночной гость приходил за этим.
Опуская крышку, Таня случайно сделала это слишком резко. Футляр перевернулся. Из другого – не потайного даже, а самого обычного, предназначенного для нот кармана выскользнули полотенце и гребень – загадочный дар Лукерьи-в-голове-перья…
* * *Ни Таня, ни Баб-Ягун не знали (да никогда и не узнали!), что один невольный свидетель ночного визита все же был.
В соседней квартире под столом прятался генерал Котлеткин, дрожавший ничуть не меньше таксы. Бедняге не так давно суждено было пережить тяжелейшее потрясение в его жизни.
Хандра началась у Котлеткина еще с вечера. Впрочем, вызвана она была мелкими неурядицами, которых множество в жизни каждого лопухоида.
Днем в его бронированный «Мерседес» въехал его же джип сопровождения, и обе машины так сильно пострадали, что бедный генерал вынужден был пересесть в вызванный по рации резервный танк. Автомобильные пробки удалось удачно проехать, но на обратном пути из танка незаметно вытащили барсетку со всеми сегодняшними взятками.
Грудная жаба глодала безутешного генерала до трех часов ночи.
