– Да я даже рта не успел открыть! Думаешь, приятно, когда тебя так поливают? Тут стараешься, носишься всю ночь, высунув язык, как придушенный немейский лев, а он…
Таня открыла футляр и заботливо проверила, хорошо ли натянуты струны у контрабаса. Потом отправилась в большую комнату и сунула футляр под диван. А то еще Пипа проснется и будет рыться в нем, надеясь найти контрабас и послушать магическое радио.
Ягун хвостом ходил за Таней, не понимая, что она собирается делать.
– Как ты считаешь, у тети Нинели есть маковые зерна? – задумчиво обратилась к нему Таня.
– Сходи к ней, она к тебе лучше относится.
– Маковые зерна? – поразился Ягун. – Ты хочешь сказать, что собираешься..?
– А почему бы и нет? Будет лучше, если невидимки осенью размажут нас, как масло по бутерброду?
Пожимая плечами, Баб-Ягун отправился на кухню, где тетя Нинель как раз приканчивала свой третий за сегодняшний день диетический ужин. Вскоре он вернулся наполовину разочарованный, наполовину удовлетворенный.
– Странная у тебя тетка! Стоило мне заикнуться о маке, как она почему-то взбесилась.
Зато дала пакет сухого гороха. В счет завтрака, обеда и ужина, – сообщил он.
Подождав, пока Дурневы улягутся спать и все окна в соседних домах потухнут, Таня и Ягун разом произнесли Торопыгус угорелус, чтобы не тратить обе сегодняшние искры.
Испуганно прыснули во все стороны задремавшие в кустарнике воробьи. Луна любопытным глазом выглянула из-за туч. Ночная тренировка началась.
* * *Лишь под утро, вконец измотанные, они вернулись домой.
Таня едва не разбила контрабас о дерево. Волосы у нее растрепались, как у средневековой ведьмы. Под глазом у Ягуна светился здоровенный фонарь. Он схлопотал его, ударившись о свою же трубу, когда пытался перехватить третью по счету горошину.
– Как ни крутись, а больше четырех поймать все равно не получается! Даже с открытыми глазами! Нет, за этим Фролом Слепым нам точно не угнаться, если Дедал его не выдумал! – убито рассуждал Ягун.
Таня отмалчивалась. Она редко когда бывала так недовольна собой.
Ей казалось, что она полная бездарность. Поймать из всей горсти несколько жалких горошин, которые к тому же в десять раз крупнее маковых зерен! Правда, возможно, они подбрасывали горошины слишком высоко и те мгновенно исчезали в темноте, но что толку себя оправдывать! Ничего… Сдаваться она не собирается… Следующей же ночью попытается снова.
Ягун первым подлетел к лоджии. Он толкнул раму, перевалился через перила и присвистнул.
