Огненные точки прожгли в обоях страшные дыры, расплавили рамку с фотографией арабского министра, которому Котлеткин потихоньку продавал списанное оружие, но не причинили шпаге ни малейшего вреда. Насмешливо позванивая, она отвлеклась на шторы, без всякого усилия разрезая их на длинные полоски.
Вторгшийся к Котлеткиным незнакомец попятился. Он запахнулся в плащ и стал стремительно вращаться, выбрасывая красные искры. Вскоре, облепленный искрами, он сделался похож на кокон. В этот миг, покончив со шторами, шпага вновь кинулась в атаку, но ее клинок лишь пронзил пустоту.
Огненный кокон исчез, унося с собой незнакомца.
Шпага разочарованно зазвенела и вылетела наружу сквозь разбитое стекло. Генерал Котлеткин под столом стиснул виски руками и, благоразумно не покидая укрытия, издал душераздирающий вопль. Через стенку дурневская такса откликнулась ему сочувственным воем. Кому же, как не ей, было понять генерала Котлеткина?
Глава 10
ТРЫНТРАВОНИС-ПОФИГАТОР, ИЛИ ИЗВЕСТИЕ ИЗ ТИБИДОХСА
Как ни странно, Дурневы отнеслись к погрому в своей квартире с равнодушием философов-стоиков.
То ли после истории с кроликом Сюсюкалкой и вовлечения дяди Германа в работу общества В.А.М.П.И.Р. они вообще ничему не удивлялись, то ли помогло черномагическое заклинание Трынтравонис-пофигатор, которое Ягун выучил на темном отделении.
– Ужасно полезное заклинание! Бывало, Клопп притащится злой, как болотный хмырь, и начнет проверять домашнее задание, а Гробыня или Шито-Крыто шепнут Трынтравонис-пофигатор и выпустят в котел искру, чтоб не видно было вспышки.
Клопп сразу примется хихикать и говорить: «Марш отсюда, киндер! Даже Древнир быль двоечник! Какой можель быль образований в сольнечный день!» – вспомнил Ягун.
Перешагивая через разбросанные вещи, дядя Герман надел сапоги со шпорами, корону, повесил на пояс ржавую шпагу (ту самую, что сегодняшней ночью, возможно, спасла Котлеткина от смерти!) и поехал в Думу вправлять мозги политическим конкурентам. Пипа отправилась к Ленке Мумриковой, а тетя Нинель выпроводила Баб-Ягуна и Таню на лоджию и, вызвонив домработницу, взялась за уборку.
– Знаешь, а твои родственнички в общем-то ничего. После небольшой магической коррекции из них могли бы получиться вполне приличные лопухоиды, – задумчиво сказал Баб-Ягун.
– Ну уж нет! Дяде Герману и полное зомбирование не поможет! Да и вообще, он дорог мне как седая древность старины! – сказала Таня, заразившаяся от Склеповой любовью к бессмысленным, но звучным словосочетаниям.
