Я слышала, этот милый юноша потом приходил искать меня в Россию и даже взял с собой солдат, но отморозил нос и вернулся ни с чем, – сказала она Рите Шито-Крыто.
Молчаливая Шито-Крыто только хмыкнула. Как ни странно, она была единственной из нынешних учеников Тибидохса, с кем Зуби делилась кое-какими своими мыслями и даже тайнами. Всех прочих Зубодериха с ее неисчерпаемым запасом сглазов держала от себя на почтительном расстоянии.
* * *Перед очередной ночной тренировкой Дедал вылез из книги в особенно ворчливом настроении.
Он уселся на переплет и принялся брюзжать, что драконбол катится в тартатары, а тех, кого сейчас называют профессионалами, пятьсот лет назад не взяли бы даже разравнивать на поле песок.
– Чего там далеко за примерами ходить! Взять хоть вас двоих! Две вареные летучие рыбы дали бы вам в воздухе сто очков форы!"
"– Но-но, не надо грязи! Сам бы попробовал летать в темноте! Не видно же ничего! – обиженно надулся Баб-Ягун.
Вчера он, рискуя жизнью, освоил на пылесосе восьмерку и полупетлю, а сегодня его с ходу сравнили с летучей рыбой. Ничего себе шуточки, а?
Дедал посмотрел на него с нескрываемым презрением:
– Ты когда-нибудь слышал о Фроле Слепом? Уверен, что нет! Вот был прирожденный драконболист – лучший из лучших! В результате необратимого проклятия (завистников хватало во все времена!) он стал слепнуть. Тогда Фрол завязал себе черной повязкой глаза и стал учиться играть вслепую.
Вот это был характер! Он закусывал губы, чтобы было не слышно, как он кричит от боли. Он тренировался сутками напролет! Засыпал на драконбольном поле и, просыпаясь, сразу поднимался в воздух. К тому времени, как он окончательно ослеп, у Фрола выработалось внутреннее зрение. Он мог подбросить в воздух полную горсть маковых зерен и поймать их все, прежде чем последнее коснется песка. Он мог вынуть медную монету из пасти у дракона и вернуться невредимым.
И это слепец! Он один разделал бы всю вашу команду под орех! Да что с вами говорить!
Махнув рукой, Дедал открыл «Искусство драконбола», улегся на первую страницу и исчез, накрывшись обложкой как одеялом. Книга съежилась и, став размером со спичечный коробок, не реагировала на увеличивающее заклинание.
– Ты его обидел, – сказала Таня.
– Я? Мамочка моя бабуся! – взвился Баб-Ягун.
