Переодеваться в форму, как делала это в Управлении, Юля не собиралась, поэтому сразу надела то, в чем будет находиться весь день: темно-синие прямые джинсы и черную кофту с длинным рукавом и круглым вырезом, сверху накинула короткий плащ нежно-бежевого цвета. Перекинув через шею ремешок сумочки и прихватив зонтик, она покинула квартиру.
По дороге, которая заняла почти сорок минут с двумя пересадками на метро, Юля старалась не думать о предстоящем дне и новой встрече со Степновым, стараясь уверить себя в том, что, возможно, таковая и не последует, либо будет мимолетной ввиду загруженности парня.
И, все же, никак не могла отделаться от неприятного ощущения, холодком скребущимся по сердцу, от одной только мысли о нем.
* * *В течение дня он постоянно мысленно возвращался к ней, одновременно удивляясь тому, что в этой девчонке так его привлекает, и наслаждаясь мыслями о том, что она знает, кому обязана своим распределением. Конечно, направляясь в Мневники, она догадывалась, что встретит здесь его, и эта встреча для нее была явно не из приятных, однако в кабинете у Шведова она даже вида не подала, что они знакомы.
Но как сверкали ее глаза там, в коридоре, когда она нашла подтверждение своим догадкам, как она с вызовом вздергивала подбородок, морщила хорошенький носик, дерзила в ответ.
Хотелось прижать ее к стене и закрыть рот поцелуем, что, впрочем, он с легкостью бы устроил, если бы они не стояли возле кабинета Шведова, а вокруг не сновали сослуживцы.
Когда они вернулись с выезда в начале восьмого вечера, разумеется, она уже ушла домой. Дав распоряжения о слежке за интересующим их объектом и обсудив с операми планы на грядущий день, который обещал быть не менее тяжелым, Саша распустил людей. Голова раскалывалась как обычно. Он давно привык к этой боли. Иногда немного отпускало, иногда болело сильнее, но боль была всегда. Кажется, таблетки уже не помогали. Они были действенными лишь в самом начале, а сейчас его организм не воспринимал даже сильные обезболивающие.
Подойдя к шкафу, достал бутылку коньяка и рюмку и вернулся обратно за стол. Налив коньяк в рюмку, выпил залпом, какое-то время посидел в тишине, откинувшись в кресле, чувствуя, как свинцовая тяжесть постепенно отпускает виски."
"За окном давно стемнело, коридоры отдела опустели. Дежурный читал какой-то детектив в дежурке, не обращая внимания на бормотанье алкаша, раскинувшегося на лавке обезьянника.
