Не представляю, что бы я без тебя делала, — растерянно проговорила девушка, сжимая в руках билет до Нижнекамска.
— Вот, на первое время тебе. Потом найдешь какую-нибудь работу, — парень достал кошелек и выудил оттуда несколько купюр. — Ты говорила, что педагогический окончила…
— Не нужно, — Аня остановила его жестом руки. — Ты и так слишком много для меня сделал. Для меня никто столько не делал, — и, глядя ему прямо в глаза, попросила: — Поцелуй меня,… пожалуйста…
Саша молча смотрел на нее.
— Мы ведь больше не увидимся, — привстав на мыски, она потянулась к его губам, коснулась их своими и, не встретив ответа, отстранилась.
— Прощай, — Степнов протянул ей сумку.
— Прощай, — кивнув, словно соглашаясь с чем-то, тихо произнесла девушка.
Развернувшись, он медленно направился к выходу с вокзала, ощущая, как в кармане куртки вибрирует мобильник. Бл*, в последнее время ему хотелось разбить его к чертовой матери. Нервишки все же пошаливают. В отпуск пора.
— Саш, — услышал он в трубке голос Петровича, — ну, ты где потерялся-то? За результатами почему не идешь? Ну, да, он совсем забыл про отпечатки Беса.
Только теперь это было уже не важно, он и так знает всю правду, за исключением одного.
— Да запарился что-то, Василь Петрович. И что там? Полное совпадение? — спросил опер, уже наперед зная, какой он услышит ответ.
— Стопроцентное.
Вставив ключ в замок зажигания, Саша посидел еще какое-то время, размышляя об этом деле, невидящим взглядом смотря прямо перед собой.
Профессиональная привычка требовала узнать еще кое-что.
Для себя. Чтобы быть точно уверенным. И чтобы не возникло в будущем возможных сожалений.
Осечек быть не должно. Включая поворотники, опер думал, каким образом связаны между собой Бес и школьник Никифоров. Что свело их вместе в тот роковой день?
* * *Постепенно Юля привыкала к мысли о том, что она мама, и что рядом спит ее кровиночка, ее сыночек Данечка. Даниил… Даня… Ей всегда нравилось это имя."
"Невероятно, но если бы она могла, то и глаз бы не сводила с ребенка.
Смотрела бы и смотрела, наслаждаясь каждой минуткой. Однако ее часто дергали, нарушая идиллию пребывания с сыном — то на обработку швов дважды в день, то на осмотр, то на прививки. И как же у нее обливалось кровью сердце, когда сыночек плакал — ведь он только-только уснул, но пришла медсестра, разбудила, еще и укол поставила. Юля сама готова была расплакаться от жалости к сыну, благо слова медсестры — «зато потом болеть не будет» — звучали успокаивающе.
