Ночные дежурства спасали от воспоминаний, по-прежнему разрывающих его изнутри, и он уже третий день подряд оставался на работе, выезжая вместе с операми на все вызова и лично заполняя многочисленные бумажки и журналы, лишь ненадолго забываясь тяжелым, поверхностным сном, здесь же, на диване.
Только бы все время было расписано на минуты, только бы не думать. Но едва стоило отвлечься, как тут же мысли словно хищники вгрызались в сознание, безжалостно роясь в нем и вытаскивая наружу все самое скрытое и самое жуткое.
То, что он сделал, не имело оправданий и не заслуживало прощения, и Юля никогда уже не взглянет на него по-другому, без ненависти, без презрения. Она имеет на это полное право, и здесь уже нельзя что-то изменить. Об этом нужно было думать раньше, до того, как… Какой теперь смысл прокручивать в голове одни и те же мысли, как все могло бы быть, но уже никогда не будет? Нет, все, хватит! Верить можно только себе, не запуская никого в свою душу, и тогда никто и никогда не сможет сделать тебе больно.
Так, кажется, говорится в какой-то мудрой цитате. Эти слова много лет были его главным жизненным принципом. Любая женщина предназначалась лишь для одной ночи и наутро начисто стиралась из жизни, и он никогда не вспоминал о бывших, ни моменты встреч, ни моменты расставаний.
Она не была его бывшей. Она не успела стать для него никем: ни бывшей, ни настоящей, ни будущей, но мысли о ней не уходили, они просто сводили его с ума. А перед глазами до сих пор стояла картинка трехдневной давности: как она жалась к стене, там, в холле своей квартиры, как дрожала от каждого его шага в свою сторону, как содрогались ее плечи в беззвучных рыданиях, а красивые глаза были полны слез и страха.
Из коридора практически пустого ОВД послышался неясный шум, который все нарастал, словно стучали по железным прутьям. С зажженной сигаретой в руке, Саша подошел к двери и вышел из кабинета. Быстрыми шагами, гулким эхом отдающимися в пустых стенах, он направился в сторону дежурки.
— Что здесь у вас? — громко спросил он у следователя Агафонова, стоявшего возле обезьянника с задержанным."
"— Да вот, ППС-ники притащили. Жену избил так, что ее в больницу без сознания увезли, — тот кивнул в сторону пьяного мужика, находящегося по ту сторону решетки, который мерил камеру неустойчивыми шагами.
— Да ладно… Ты мою жену видел? Эта овца же кого хочешь, выведет из себя! — бросив на следака презрительный взгляд, громко выкрикнул тот.
