За несколько минут преодолев расстояние до соседнего двора, он свернул за дом, где в ряд стояло несколько десятков гаражей. Практически все они были закрыты на замки, и лишь предпоследний был открыт, а через щель чуть приоткрытой двери пробивался свет.
Ворвавшись в гараж, Саша увидел старый диван, накрытый серым шерстяным покрывалом. На диване полулежал молодой парень в спортивных штанах и с голым торсом, в руке он держал наполовину пустую бутылку виски.
— Кто нужен? — окинув опера пьяным взглядом, поинтересовался он, медленно поднимаясь.
"
"Степнов в два счета преодолел расстояние до него и, выбросив кулак вперед, со всей силы заехал в челюсть ошарашенному парню, который не удержался на ногах и полетел прямо на пол. Бутылка выпала из рук, разбившись на несколько крупных осколков.
Быстрым взглядом Саша обвел гараж. Возле дивана валялись пустые бутылки, окурки сигарет, окровавленные презервативы, на одеяле местами виднелись кровавые потеки. На полу в пыли лежала сумка Вики, рядом с сумкой — мобильник, от удара развалившийся на части, тот самый, что он дарил ей не так давно, и книжка … про любовь.
Сердце пропустило удар. Вика! Она была здесь! Все это правда! Машинально потянувшись к телефону, Степнов убрал его в карман.
— Ты кто такой? — вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы, зло крикнул парень. — Мой отец тебя в порошок сотрет! — Прежде я тебя сотру в порошок, — пообещал Саша, медленно приближаясь к нему. — Кто второй и где он?! Я тебя спрашиваю, где?! — А-а, ты из-за Вики? — внимательно пригляделся к нему Никифоров, кажется, начиная понимать, что к чему.
— Брат? — Брат, — согласился Саша, снова взглянув в сторону дивана, с ужасом представляя, что там было.
— Слушай, давай спокойно поговорим, — отодвигаясь чуть в сторону, предложил парень. — Я признаю, что мы поступили не совсем правильно, но…
— Не совсем правильно?! — словно очнувшись, повернулся к нему Степнов.
Дыхания не хватало, каждый вдох давался с огромным трудом, будто вокруг образовался непроницаемый сосуд, через который не проникал воздух, и весь мир за его пределами был серым и размытым, а каждое слово отдавалось глухим эхом.
— Ты что, о**ел, что ли, козел?! — А нехер было строить из себя, не пойми что!!! Я за ней, знаешь, сколько таскался, цветы дарил, в ресторан приглашал, — нагло заявил Никифоров, поднявшись на ноги и пятясь назад. — А она не смотрела даже на меня. Пацаны уже смеялись. Сама виновата, надо было по-хорошему соглашаться, все было бы по-другому.
