– Паша, они погибли? – спросила Патриция онемевшими губами и заплакала. – Или еще что-то можно сделать?
– Я не знаю, – ответил он. Глаза у него были бешеные, с расширившимися зрачками. – Надо попробовать их откопать. Значит, так, беги в дом, собирай всех мужчин, пусть пулей несутся сюда со всем инвентарем, который смогут найти. Лопаты, щупы, даже лыжные палки. Обязательно найди телефон спасательной службы, нужно сообщить о случившемся. Делай что хочешь, но дозвонись. Скорее всего, сход лавины зафиксирован, они пытаются связаться с базой и не могут, потому что административный корпус разрушен, возможно, они уже выехали сюда, но нельзя пускать это на самотек, поэтому звони.
Попроси Карину собрать в доме все одеяла. Кайди и Эмилия пусть порвут пару простыней на бинты. Проследи, чтобы Сергей не забыл свою аптечку. Все поняла?
Патриция кивнула, и он бросился к снежному завалу, вонзая принесенную лопату в белое крошево. Она как завороженная уставилась на него, не в силах отвести глаз от ритмично двигающихся мужских плеч.
– Что ты стоишь? Иди! – гаркнул Павел, обнаружив, что она застыла столбом. – Если кто-то из них жив, у нас не так много времени. Воздух под снегом кончается очень быстро. Пошла, ну.
Несмотря на нарочитую грубость, Патриция и не думала обижаться. Повернувшись, она птицей полетела по дорожке обратно к дому – звать на помощь. Навстречу ей уже бежал встревоженный их долгим отсутствием Айгар.
– Пункт проката засыпан, площадка подъемника тоже. Но их краем задело. Что у вас?
– Плохо, – сквозь стиснутые зубы сказала Патриция.
– Павел начал копать. Вы все нужны там. И лопаты. Он велел найти все. И лыжные палки тоже. Дома Девятовых нет, Айгар. Они все под завалами.
– Боже мой! – Викинг как-то осел, словно моментально став меньше ростом. – Олег, Ира, дети. Боже мой, там же дети.
– Да, Игорь и Мишенька, – Патриция заплакала. – Айгар, пожалуйста, Павел сказал, что нужно поторопиться. Под снегом кончается воздух.
– Я туда, ты за остальными, – похоже, эстонец моментально принимал решения.
– Знаешь, что делать?
– Да, Павел сказал.
– Отличный мужик этот Павел. Давай, я побежал. Господи, боже мой, я этого не хотел. Слышишь?
Чего именно он не хотел и почему обращался к богу, Патриция не поняла, но ей было не до Айгара. Оскальзываясь на подмерзшей дорожке, она добежала до дома, рванула на себя входную дверь, оглядела толпящихся в гостиной людей: трех мужчин, двух женщин и двух детей, смотрящих на нее с тревогой.
