Никуда не свалитесь и смотрите в оба.
– Я давно занимаюсь горными лыжами, – с достоинством сказал Сергей. – Лавину учую и вести себя умею. Эдик, пошли.
– А ты? – спросил Эдуард у Павла.
– А я дойду до дома Девятовых. – По всему выходит, что Олег уже давно должен быть здесь. При сходе лавины он не может не проверить, что с постояльцами, а его нет. Это напрягает.
– Он вчера напился, – напомнила Патриция. – Может, спит без задних ног.
– Это было бы хорошо, – сквозь зубы сказал Павел. – Если что, кричите. Кроме того, вчера в прокатном пункте я видел сигнальные ракетницы.
Парни, захватите их с собой. На всякий случай.
– Я пойду с тобой, – проинформировала его Патриция.
– Нет.
– Это не обсуждается. Сергей и Эдик идут вдвоем. Карина и Аркадий Петрович тоже остаются вдвоем. И ты один не останешься тоже. Мне кажется, это разумно.
– Хорошо, – внезапно легко согласился Павел. Или ему просто было жаль тратить время на споры? – Пошли, только не кричи. Мы не знаем, что вызвало сход снега, и повторения лавины нам точно не надо.
Аркадий Петрович, поищите пока телефон спасательных служб.
– Убежден, что Девятов его знает, – флегматично сообщил тот.
Павел открыл было рот, чтобы ответить, но Патриция взяла его за руку:
– Пойдем, Паша. Мне тоже не нравится, что ни Олега, ни Ирины тут нет.
– Да, сейчас, подожди минутку.
Он сходил в дом и принес оттуда лопату, стоявшую в прихожей. Этой лопатой Девятов по утрам очищал от снега крыльцо. В данный момент лопата была не полезным в хозяйстве предметом, а зловещим символом несчастья.
Покосившись на нее, Патриция ничего не сказала, а молча двинулась по дорожке, которая вела к елкам, а за ними раздваивалась, уходя вправо – к оленьей ферме и влево – к дому Девятовых. До тех пор пока Патриция не завернула за эти усыпанные снегом елки, она почему-то совсем не волновалась."
"Дома Девятовых не было. Маленького одноэтажного домика, в котором жили владельцы турбазы вместе со своими детьми, так же как и административного здания, в котором располагались ресепшен и комнаты для персонала.
Раздвоившаяся дорожка упиралась в огромный, размером с трехэтажный дом, сугроб, из которого торчали обломки деревянных конструкций.
Патриция представила, что под этой кашей наверняка находятся люди, и ее сильно затошнило. Отскочив в сторону, она отвернулась от Павла, согнулась в три погибели, охватив руками моментально скрутившийся живот, глубоко задышала широко открытым ртом. Рядом зачерпывал и ел снег ее спутник.
