«Да, тенденция прослеживается, — не без иронии подметил Андрей. — Просто санаторий для героев, вернувшихся в строй после ранения».
— Все ясно, Михаил Львович. Что еще можете сказать про Лазаревича, кроме того, что он был скрытен?
— Человек, безусловно, порядочный, — проговорил Невзлин. — Всю войну служил в особых отделах действующих частей. Насколько я знаю, у него был конфликт с начальником тыла какой-то армии, что-то связанное с чрезмерной увлеченностью сбором трофеев. Проще говоря, грабили наши тыловики немцев, освобожденных от фашизма, без зазрения совести, а Лазаревичу это не понравилось.
Конфликт обернулся не в его пользу. Он был переведен в Заполярье с понижением в должности.
«Хорошо, что хоть не к стенке его перевели», — подумал Андрей и осведомился:
— Чем он занимался в последнее время?
— Обычной текучкой. Мы наводили справки об уголовниках, сбежавших из Алапаевска. Там не было политических, обычная блатная шваль, поэтому дело сгрузили на сотрудников милиции и управление лагерей, у которых есть свои поисковые отряды.
Борис Александрович вступал в личные контакты с руководством местной воинской части, несколько раз ездил на щебеночный карьер, на метеостанцию. У меня создавалось впечатление, что он пытался бурной деятельностью заглушить то, что происходило у него внутри.
— А что происходило у него внутри?
— Я не психолог и не психиатр. Иногда он просто проваливался в себя, будто спал, хотя глаза были открыты. Он жил всю войну с каким-то своим потрясением. Получается, что время не лечило его, а только накапливало напряжение.
Он уже не мог сопротивляться.
— То есть вы поддерживаете версию милиции о том, что Лазаревич покончил с собой?
— По крайней мере, не исключаю ее, — ответил Невзлин. — Хотя она, конечно, требует проверки.
— Как его нашли?"
"— На службу не пришел, — объяснил капитан. — Прежде никогда не опаздывал, бывало, что и раньше прибегал. Это во вторник было. Полдень, а его нет. Я Осадчего отправил. Это наш сотрудник. Прибежал он минут через десять, весь синий.
Мы туда, милицию известили. Он лежал в глубине участка, недалеко от забора. Видно, топтался, долго стоял, на море смотрел. Несколько окурков там валялось. Потом пистолет достал, в голову себе выстрелил. Пистолет рядом был. — Лицо капитана свело судорогой. — В тот же день провели мы дактилоскопическую экспертизу. На ТТ были обнаружены только его отпечатки пальцев. Эксперт прикинул, что вечером, примерно на закате, когда еще не стемнело. Потом мы опрашивали соседей.
