Он присосался к фляжке с водой, закурил, уныло смотрел, как порывы ветра болтают остатки кровли, по небу плывут тучи, тяжелые, как бараньи курдюки. Дождя пока не было, но больше утро ничем не радовало. Домой Андрей не поехал, похрустел галетой, запил ее водой, еще раз покурил.
В девять утра он, мрачный, осунувшийся, подходил к административным зданиям, угрюмо смотрел на окна. Разгорался новый рабочий день, советские граждане приступали к выполнению своих обязанностей.
На крыльце отдела милиции курила Ольга Бурнаш, все такая же мрачная и осунувшаяся.
Она поморщилась при виде знакомой личности, выбросила недокуренную сигарету и хлопнула входной дверью.
Сержант Хахалев ковырялся в моторе отделенческого «газика».
Андрей присел у колеса, осмотрел рисунок протектора.
— Что-то не так, товарищ капитан? — Коротышка как-то подобрался.
— Все не так, — буркнул капитан. — Есть другие машины в отделении?
— Да, еще одна. — Сержант озадаченно поскреб затылок. — Только она в ремонте четвертые сутки, не едет никуда, картер развалился.
Машина в мастерской, можете посмотреть. Что-то случилось, товарищ капитан?
С майором Чеплыгой в это утро разговор был короткий. Тот сидел в кабинете, хмурый, весь какой-то расползшийся по столу и стулу, пытался до кого-то дозвониться.
— Только телефон не надо ломать, товарищ майор, — буркнул Андрей. — Он ни в чем не виноват. Нормально сегодня спали?
— Хреново, — ответил Чеплыга. — В чем проблема, Андрей Григорьевич? У вас не лицо, а ледяная глыба.
Выслушав рассказ капитана, он схватился за голову. Опять трупы, причем где-то в горах, новое нападение на командированного контрразведчика.
— Вы увлеклись, Андрей Григорьевич. Ладно, все понял. Отправлю туда оперативников, двух патрульных и позвоню в больницу, чтобы прислали автобус за трупами. Вы убиваете людей в таких количествах, товарищ капитан, что только автобусами тела и возить. А вы еще по первым трупам не дали письменного объяснения."
"— Всех убью, тогда и отпишусь, — огорошил его Андрей.
— А если меня убьют, сами что-нибудь придумаете. Работайте, Иван Тарасович. Забыли, что должны оказывать мне содействие?
— А мы не оказываем? Из кожи, можно сказать, лезем. Вы у нас просто санитар леса, Андрей Григорьевич. Простите, это я в хорошем смысле. Столько нечисти уже извели.
— Спасибо на добром слове, Иван Тарасович. Забудьте сегодня про остальные дела, они не убегут. Все ваши люди работают по нашей общей теме.
