Через полчаса действительно становится легче. Я вновь засыпаю, и на этот раз сны не тяжелые, тянущие на дно сознание, а пустые, как мои мешки с дофамином.
— Эй-эй! Алин!
Я вздрагиваю от того, что кто-то касается плеч. Открываю глаза. Картинка мутная, на секунду кажется, что я ослепла. Но нет, просто плачу. Так много плачу в последнее время, что глаза щиплет. Быстро вытираю лицо и приподнимаюсь.
В свете ночника Артём выглядит максимально напряженным. Кожа серая, глаза черные. Мы смотрим друг на друга. В воздухе витает обреченность.
— Вся вода, что ты пьешь, уходит в слезы.
— Удобно, да? Не нужно в туалет бегать.
— Ха-ха, — цедит он. Улыбки на лице нет.
Меня бросает в воспоминание, как мы, стоя по пояс в море, брызгали друг в друга водой. Такое теплое, солнечное воспоминание! Увы, оно ничем не отзывается.
Смотрю на часы — половина третьего.
— Ты чего не спишь? — шепчу я. — Хочешь заняться сексом?
Его рот слегка приоткрывается.
— Да, девчонки с катетером — мой личный фетиш.
— Стои́т?
— Колом.
— Классно.
Пару ударов сердца тихо.
— Не получается спать под звуки твоего нытья. Вроде бы в другой комнате, а ощущение, будто под ухом щенок скулит.
— Относись к этому как к релаксу. Звуки барабанящего по карнизу дождя, рыдающая за стеной грязная шлюшка...
Истомин изгибает бровь.
— Я бы предпочел шум прибоя.
— Мне ничего не снилось, не знаю, чего реву. Как ты думаешь, есть ли лимит на количество выплаканных слез? Например, можно ли за сутки закрыть пятилетку?
— Можно, малыш. Не против, если я прилягу?
Артём в футболке и спортивных штанах.
Да даже если бы был голым, что я могу возразить? Он может лечь сверху и трахнуть меня в любой момент. Наира однажды рассказывала, как уснула у клиента и проснулась от того, что тот ее трахает. Теперь всегда едет домой.
Киваю.
Артём откидывается на свободную подушку, вытягивается рядом. Все время забываю, какой он большой, крепкий мужчина. Не верится, что мы так много занимались любовью. День за днем. Иногда без остановки. Ни разу, кроме самого первого, не было больно.
Фантастика.
Оба смотрим на люстру.
— Ты знаешь, что ко мне приезжал Пётр? — спрашиваю.
Артём резко поворачивает голову. Исходящая от него волна негатива такой силы, что кончики пальцев покалывает. Я задерживаю дыхание.
— Бля нет, — выпаливает он.
Обдает холодом. Кажется, температура в комнате на градус упала. Зря я, наверное. Да по фигу.
— Мы поболтали в ресторане. Я ему отказала. Он тебе не рассказывал?
— Ни слова не проронил.
