Я впервые в жизни слышу, как Истомин кого-то о чем-то просит. Волоски поднимаются дыбом. Он продолжает нагнетать:
— Это я-то паникую? Я трындец как паникую! Мать твою, Анна, или ты кого-то присылаешь, или я звоню в скорую.
Зажмуриваюсь и натягиваю одеяло на голову: не хочу никого видеть. Внутри протест железный. Зачем Артём кого-то позвал? Мне нравится находиться в забытье. Не хочу ни с кем общаться.
Вспоминаю разговор с психологом. Женщина лет пятидесяти говорила и говорила, я молча слушала, понимая, что перебить и уйти — невежливо.
Да и Артём привез, старался. Но, увы, ничего внутри не откликалось. Меня топило презрение к себе и чувство вины. Преподаватель по балету, ругаясь, часто повторяла любимую фразу: как об стенку горох!
Целый час я была глухой стеной, о которую бессмысленно бился горох.
В конце психолог произнесла странные слова:
— Я специализируюсь на помощи девушкам после насилия и обязательно помогу вам.
Тут уж я не выдержала.
— Но меня не насиловали, вы ошиблись. Я же проститутка, — усмехнулась и развела руками.
— Знала, что включает работа, и пошла добровольно. Я не жертва. Понимаете? Я сама пришла к Адель! Сама подставила себя и свою семью. Я виновата.
Но психолог ничуть не смутилась.
— Вам номер телефона Адель во сне приснился? Прямо цифры?
— Что? Нет, конечно.
— Откуда студентка-отличница вдруг узнала, что все ее проблемы можно махом решить таким простым способом? Кто ей это рассказал? Кто убедил попробовать?
Я сглотнула. Пульс чуть ускорился, щеки загорелись.
— Это неважно. Мне стоило быть умнее! — невольно повысила голос.
— Это как раз важно. Некоторые вещи настолько ужасны, что они не должны рекламироваться. Не должны быть в доступе у одиноких девочек, попавших в беду. Перехитрить можно абсолютно любого человека. Величайшие в истории империи были стерты с лица земли, а ты уверена, что тебя не могли обдурить взрослые прожженные бандиты?
Я отвела глаза в сторону.
— Я не сопротивлялась. Понимаете?
— Любой секс без взаимности — это насилие.
Будь то в браке, между мужем и женой, когда один партнер требует исполнения супружеского долга и давит на чувство вины, а второй смиряется и терпит. Будь то встреча в гостинице клиента и проститутки или перепих едва знакомых людей в закоулке клуба после нескольких убийственных шотов. Отсутствие сопротивления не равно активному согласию. — Анна посмотрела мне в глаза и сказала тихо-тихо: — Мне очень жаль, но вас насиловали много раз, Алина.
