Наверное, Адель показала видео, которое эти двое сняли. Я там признаюсь, что шлюха. Они заставили.
Тишина. Ничего внутри не отзывается.
— Я бы не стал показывать тебе фотографии, но, возможно, понимание, что эти мрази страдают за решеткой, поможет тебе спать лучше.
— Не поможет. Прости.
Я отворачиваюсь и подтягиваю колени к груди. Закрываю глаза. Перед тем как заснуть, слышу за спиной тихое:
— Мне тоже не помогает.
На следующий день Артём отвозит меня в рехаб. Целует в лоб и оставляет среди персонала. Я отпускаю его с мыслью, что впереди ждет две недели восстановления и работы над собой.
Я умная, сильная девочка, и море мне по колено! Отмою свою истерзанную душу, сделаю все так, как написано в умной книжке.
Но я ошибаюсь.
Пара недель агонии заканчивается срывом и побегом, а потом растягивается на бесконечный месяц. Страшно думать о том, через что проходят наркоманы, если такое со мной сделали два месяца приема психотропов. Жутко представлять, что станет с Наирой, если та не возьмется за ум.
Адель прекратила работу и сбежала из страны.
У девочек появился шанс начать все заново, и я надеюсь, Наира им воспользуется.
Глава 54
Артём
— Миш, я занят, у тебя что-то срочное?
Выхожу из машины и иду к центральному входу в рехаб. Настроение с утра приподнятое, хотя по-прежнему тревожное. Тревога вообще не оставляет ни на секунду, впору записаться на прием и попросить антидепрессанты.
— Как сказать, Артём. Как, мать твою, сказать! — повышает голос Михаил. — Я тут набираю номер одной хорошей знакомой, близкой подруги, а она недоступна.
Потом выясняю, что в черном списке нахожусь. И дел со мной больше иметь не хочет ни она, ни ее коллеги.
— Сочувствую. Можно перейти к той части, где ситуация касается меня? Я правда спешу.
— Истомин, оставь Адель в покое. Из-за тебя я в бане у всех нормальных шлюх столицы! Я поручился за своего лучшего друга, блть, а ты разорил фирму!
— Тебе потрахаться не с кем или в чем проблема-то?
— Не с кем! Совсем! Артём, ну что тебе сделала эта сутенерша? Право слово, девок жалко.
У Адель были самые лучшие телки, самые непотасканные! А какие покладистые!..
Я не знаю, е*ал ли он Альку. Не представляю, как узнать и что делать потом с этим знанием. Подобные эмоции — неконструктивны. И даже опасны. Это не ревность, которая будоражит. Это черная дикая злость, да такой силы, с которой я ранее не имел дела. Усилием воли гашу ее.
— Миш, эта сука мне лгала, и не единожды. Работать в России она больше не будет.
