У вас когда-нибудь была близость по любви? Вы сравнивали?
Я подумала об Артёме. Слезы навернулись на глаза, а потом хлынули потоком. Я зарыдала. И рыдала так, как ни разу не позволяла себе за эти два месяца. Я рыдала и говорила себе, что больше ни за что не вернусь к прошлому. Мысленно обнимала свою истерзанную душу, раненую, хрупкую. Душу, которой, как казалось столько недель подряд, я навсегда лишилась.
Снова плачу. Если бы только можно было вернуть время, я бегом бы бежала от Адель. Даже не посмотрела бы в ее сторону!
При Артёме нужно было держать лицо, поэтому вчера я вела себя максимально нормально.
Меньше всего на свете хотелось бы выглядеть в его глазах тупой и жалкой.
После психолога Артём привез меня к себе, заказал еду, а я легла отдохнуть. Ужасно тянуло спать, веки буквально слипались. Я сомкнула их на секундочку, пока ждала курьера с супом.
Значит, прошло двадцать часов.
Голова кружится, когда пытаюсь сесть. Живот жутковато ввалился, там болезненная пустота. Я спешу в ванную и привожу себя в порядок, насколько только возможно выглядеть в порядке человеку, проспавшему почти сутки.
Возвращаюсь в постель. Артём в кухне говорит по телефону, его голос действует на меня хорошо. Натягиваю одеяло и вновь плачу тихонько, пока не засыпаю.
В себя прихожу от прикосновения. Слышу приглушенный голос:
— Алин, Аля...
Вздрагиваю.
— Тише, девочка. Это я. Ты мне нужна для одного дела. Потерпишь минутку?
Глаза расширяются. Тело холодеет. Больше всего на свете я хочу остаться в этой постели и продолжить спать.
Что Истомину нужно? То самое? Иначе зачем привез, да? Энергии нет совсем, как и сил сопротивляться. Даже думать о сопротивлении! Внутри пустота. Артём говорил об апатии — возможно, это как раз она. А может, мне просто плевать.
Безвольно киваю, закрываю глаза. Стараюсь расслабиться, чтобы было не так больно.
Он тянется и целует в лоб. Потом подходит к окну, отдергивает шторы, и комнату наполняет свет."
"— Алина, это Таня, она поставит тебе капельницу.
Это тебе поможет. И мне.
Стыд за плохие мысли обескураживает. Я опускаю глаза. Не понимаю, почему Артём все это делает для меня? Ничего не понимаю.
— Тебе-то что? — переспрашиваю.
— Если у меня дома от истощения помрет девица, полиция по голове не погладит. Так что давай, где там твои вены.
Я киваю и устраиваюсь поудобнее, протягиваю руку. Приятная девушка Таня открывает синий чемоданчик и подвешивает к стойке лекарство. Игла практически не чувствуется.
