Столько жизни прибавляет. Словами не передать.
— Дай-ка мне правую руку, — лезу в карман брюк за её обручальным кольцом.
Тот безумный роковой момент в морге, когда мне вернули его вместе с вещами Марии, запомнился на всю жизнь. Отпечатался на сердце обширным болезненным рубцом.
Я всё время хранил её обручалку. На цепочке у самого сердца носил. Память о ней берёг. А сейчас, как безумный, смотрю на любимую женщину, созданную из плоти и крови, живую, счастливую, и от чувства радости и искреннего восторга хочется заорать на весь мир.
— Что там у тебя? — с заинтересованным выражением лица, по-детски заглядывает она мне в кулак.
— То, что принадлежит тебе по праву. Символ обета, любви и верности. Одним словом — твой семейный оберег.
Раскрываю ладонь и замечаю, как глаза Маши озаряются при виде обручального кольца.
— О, Боже, Рус… Оно всё ещё у тебя? — вскидывает на меня неверящий взгляд. — Я думала, оно потерялось…
* * *Взяв Марию за руку, уверенным движением возвращаю кольцо на безымянный палец. Жена с робкой надеждой смотрит мне в глаза.
Я помню этот взгляд. В день нашей свадьбы, когда заключали с ней брачный союз, Маша смотрела на меня точно также.
От её взгляда в душе цунами проносится, разливаясь по нутру жгучим беспокойством.
Не бойся, родная, не обману. Беречь ещё больше стану. Любить буду как в последний раз.
Не разрывая зрительного контакта, целую её хрупкую кисть, после чего притягиваю Машу обратно к груди.
Места, где наши тела соприкасаются, опаляет жаром. Это происходит постоянно.
Какая-то необъяснимая гребаная химия, которая меня, хладнокровного мудака, рядом с ней лишает здравого рассудка.
— Больше никогда не снимай своё кольцо, — прошу её осипшим на эмоциях голосом.
— Не сниму, — отвечает Маша, утыкаясь лицом мне в шею."
"Чувствую, как её зубы незаметно для окружающих прихватывают мою кожу, которая вдруг становится болезненно чувствительной. Прижимают и отпускают, уступая возможность горячему языку свести меня с ума.
Ощущения зашкаливают, но я всё же пытаюсь ими управлять.
Особенно на глазах у тестя и личной охраны.
Втянув жаркий, пропитанный шашлычным запахом воздух, разрываю наши с женой тесные объятия.
— Положить тебе ещё мяса? — машинально интересуюсь, чтобы переключить мысли о сексе на что-нибудь другое.
— Нет. Спасибо. Я уже сыта, — пригубив полусладкое, Маша возвращает бокал на стол. — Кстати, шашлык очень вкусный. Спасибо, Дан.
Галецкий, прервав беседу с Виктором Александровичем, салютует ей своим стаканом.
