Мое предложение постоять на стреме воспринимает настороженно. Не скрывает скепсиса во взгляде.
— Я не подглядываю за голыми девицами в душе, — слова срываются с языка, брови Али выразительно ползут вверх. — Тот раз не считается, — стараюсь говорить ровно и вести себя уверенно, но так и тянет улыбнуться. — Я проверял свои подозрения.
— Надеюсь, у вас их больше не осталось, — высокомерно задрав нос, расстегивает броник.
— Я увидел и запомнил даже больше, чем рассчитывал. Мне не нужно тренировать свою память, — не удержался, чтобы не поддеть.
Напрашивается, зараза!
— Страшно лезть к вам в голову. Даже не представляю, как жить со стольким количеством голых баб в голове, — вручает мне свою каску и броник.
— Хорошо живется, — кричу через закрытую дверь. — Научился затирать в своей голове тех, кто мне неинтересен.
Не отвечает, а мне нравится с ней препираться. Слышится шум воды. Алька вскрикивает, когда холодная струя воды обдает ее тело. Приходится бороть в себе желание ворваться и согреть...
Она там полностью голая стоит, мое воображение подкидывает мне такие картины, от которых перед глазами темнеет.
Мне даже глаза прикрывать не надо, чтобы представить капли воды на ее загорелом красивом теле. Прикидываю, сколько времени я уже без бабы…
Чокнуться можно, так хочется ее попробовать. Всю и везде! В штанах становится очень тесно. Твою дивизию…
Бессмысленно запрещать себе фантазировать. Вода прекращает литься, Алька наверняка намыливается. Я бы сделал это лучше. Прошелся ладонями по всем округлостям, не пропустил бы ни одного участка соблазнительной кожи…
Остаюсь стоять на месте.
Вода снова начинает литься.
Алька выходит минут через десять с двумя пустыми баклажками.
— Дай сюда, — протягиваю руку.
— Мне бутылки пора возвращать в медчасть. Это их приспособление для купания.
— Подождут десять минут, — отбираю бутыли, иду набирать холодную воду. Она мне сейчас необходима, раз купание в озере обломалось. — Теперь твоя очередь охранять дверь, я быстро искупаюсь, — охранять меня не надо, но не хочу, чтобы она шастала по лагерю одна, тем более начинает темнеть.
Слушается и не спорит.
Холодная вода мало помогает. Перекрываю впаянный кран, намыливаюсь ее розовым жидким мылом. Запах нейтральный и не очень ядреный. Ягодный вроде.
Напряжение не ослабевает в интимных частях тела, намыливать себя – все равно что ласкать. Ругаюсь под нос.
— Ты что здесь одна, красавица? Меня ждешь? — раздается за дверью насмешливый голос. Насмешку мы сейчас исправим.
