— Это тебе за то, что обломал мне купание в озере! — пригнувшись, негромко произношу. — Будешь болтать глупости, сама стукну тебя по голове, чтобы думал, прежде чем рот открывать, — договорив, поднимаюсь и ухожу. Если друзья-товарищи подставляют на каждом шагу, то чего ждать от других?
— Аль, ты чего? — летит мне в спину. Не отвечаю. Выговорилась, стало легче, но я его еще не простила.
— Классная краля…
— Задница, как орех…
Лучше сделать вид, что я этого не слышала. Любой мой выпад их только раззадорит.
— Рты закрыли, пока я вас лопатой не уложил! — такого голоса у Лешки никогда раньше не слышала.
С шагу сбилась от неожиданности. Ладно, чуточку прощен.
— Алька, ну ты чего? — догоняет меня, хватает за локоть, разворачивает лицом к себе.
— Леш, я все сказала.
— Не понимаю, что я сделал?
— Все ты понимаешь. Зачем меня перед командиром легкодоступной девицей выставляешь? То про трусы мои во всеуслышание вещаешь, то…
— Так это ради прикола, поржать, — перебивает меня.
— К чему ты сказал, что мы на озере вдвоем поплаваем? К чему предложил Багирову на стреме постоять?
— Так я… — растирая ушибленное место.
— Не хочу слушать оправдания! Иди лучше к шишке камень холодный приложи.
— Аль… Ну послушай…
— Жаров, я тебе что приказал делать? — словно из-под земли вырастает майор. Слышал ли он наш разговор? Если слышал, то к лучшему.
— Я получил ранение, наш медик свидетель, — не тушуется Лешка.
Багиров одним взглядом дает понять, что он не намерен шутить.
— Потом поговорим, — бросает Леха, разворачивается и уходит.
Майор идет за ним.
Небо Сирии окрашивает яркий закат. День как-то быстро закончился. Скоро начнет темнеть. Что принесет нам первая ночь на передовой? Скоро будем ужинать. Несколько бойцов кашеварят на выложенной из блоков кухне. Если завтра будет тихо, попрошусь в помощницы.
Спускаюсь в блиндаж, забираю свои бутылки, которые мне нужно поскорее вернуть, моим коллегам они тоже понадобятся.
Набираю у крана воду. Приходится чуть нагнуться, оборачиваюсь, ловлю на своей пятой точке взгляды, пойманные врасплох, мужики не тушуются, продолжают оценивающе рассматривать меня со спины.
Вновь напоминают, что это мужской коллектив со своими правилами и законами. Пройдет немного времени, и ситуация может обостриться. Неуютно от всей этой ситуации, конфликтов хотелось бы избежать.
В комнатке, в которой можно искупаться, нет даже шпингалета. Нет возможности никак ее подпереть или закрыть. Там, в тылу, я спокойно принимала душ за самодельной шторкой.
