— Почему одна, я тут с командиром, — выдает засранка и распахивает дверь. Вижу ее руку, которой она указывает на меня, сама не смотрит. А я стою перед каким-то типом голый, намыленный и «готовый к бою»…
Глаза бойца от страха округляются. Я могу не всех еще запомнить, но командира в лицо знают все. Тот закашливается, просит прощения, поднимает наконец-то глаза к моему лицу. Алька, зараза, заглядывает в дверь. Вот ее выражение лица нужно было снять на видео…
Глава 43
Алеста
«Ой!!!»
Кто меня дернул заглядывать к командиру в душ? Наверное, ошарашенное лицо бойца.
Он выглядел так, будто привидение увидел. Любопытство показало свой нос, стало интересно, что могло так деморализовать мужика? Ответ я увидела сразу, сложно было не заметить тако-о-ое…
Меня тоже деморализовало, понадобится не один день, чтобы в себя прийти. Как это теперь развидеть? Это… это не орган. Это орудие пытки. Наверное, в древние века таким блудниц наказывали.
Багиров что-то рявкнул на могучем русском. Не разобрала. У меня все органы восприятия атрофировались, кроме зрительного.
Боец буркнул в ответ извинения не своим голосом и исчез. Растворился в полутьме разрушенных зданий. Получил моральную травму и наверняка комплекс неполноценности. У мужиков, если верить старшей медсестре, мир крутится вокруг их единственного важного органа.
— Извините, — зажмуривая глаза, закрываю дверь. Я бы тоже куда-нибудь исчезла. Да бутылки чужие вернуть надо, а тетя вырастила меня ответственной.
Прислонившись к бетонной стене, стараюсь унять сердцебиение.
Чем это майор там занимался? Не мог ведь Багиров…"
"Или мог? Судя по тому, что я видела, все он мог! Бессовестный! Пока я тут стою охраняю, он там…
Что-то воображение не на шутку разыгралось. Так живо представила, как он намыленными руками водит вверх-вниз, сжимает в кулаке…
Жарко что-то сегодня вечером. Только холодный душ приняла, а уже вся горю.
— Идем, провожу тебя, — выходит из комнатушки майор. Сама себе удивляюсь, как не сбежала. Чувство неловкости преследует по пятам, пока идем до медблока.
— С этого дня для всех вокруг ты моя, — негромким твердым голосом.
— Не поняла? — сбиваюсь с шага.
— Чего ты не поняла? — чуть жестче. — Ты сама заявила, что со мной, — останавливается, сверлит меня грозным взглядом. Хочу возразить, когда это я такое заявляла, но прикусываю язык. — На кой ты открыла дверь? Как ты думаешь, что подумал Филиппов, когда застал меня в таком виде вместе с тобой?
— Я была не с вами, — мотаю головой.
