Витя поворачивается ко мне, поясняет:
— Он в отрицалове все время. Идейный, бля.
На арене одновременно появляются наши, а еще скорая и почему-то пожарные. Становится очень ярко и громко.
Я на секунду охереваю от происходящего, но потом все разъясняется.
Ко мне подлетает Злючка, вцепляется в руку, смотрит отчаянно расширенными от страха глазами:
— Коля, как ты? Все хорошо? Коля, тебя не ранили? Я выстрелы… А Лена? Лена?
— Там, — киваю я на машину, Вера ныряет внутрь, потом обратно, к врачам скорой, сразу направляя их к детям.
А я наблюдаю за ней, такой маленькой, страшно деятельной.
На заднем плане мои коллеги вяжут валяющихся по всему переулку скотов, рычат на пожарных, которые тут совершенно некстати, и, подозреваю, это Злючкина идея была.
Пожарные уезжают, дежурная бригада работает, скачет криминалист, ругаясь, что все затоптали, обследуют мешки с «белым порошком, расфасованным по пакетам». Что это такое конкретно, станет известно только после экспертизы, хотя и так всем все понятно.
Короче говоря, начинается обычная рабочая суета. Пострадавших от моих рук и рук Васи увозят скорые. Пухляша увозит наша машина."
"Веника, уже вполне сносно передвигающегося, везут отдельно в травму. Злючка едет с ним, чтоб до появления его родителей не оставлять одного.
А мы остаемся.
Перемещаемся в гелик Вити. Ленка сидит на заднем, возле меня, нахохлившись и хныкая.
Я чувствую, что у нее уже отходняк и вполне нормальное состояние.
А хнычет она, чтоб по жопке не получить сильно. Ну, это она зря. Дай только до дома доехать. Но пока нельзя. Пока сидим, ждем, когда до нас руки дойдут у следователя.
Витя сидит напротив нас, и места на заднем гелика старой модели остается еще вагонище.
Вася занимает свое место за рулем. Курит, интеллигентно открыв окно, потому как ребенок в машине.
А я сижу, чувствуя, как начинают болеть ребра, по которым я все-таки отхватил, и голова.
Хочется закрыть глаза.
Адреналин схлынул, оставив после себя горькое послевкусие.
Ну чего, Колян, живой, а?
В этот раз…
22. Филиал ""Ищу тебя""
— Дядь Коль… — шмыгает мелкая коза, трогательно прижимаясь ко мне и утыкаясь хитрым носом в грудь. — Сильно больно, да?
— Не, Лен, приятно. Так бы и повторил еще разок.
Я не собираюсь сейчас с ней выяснять отношения. Не при двоих посторонних сидельцах. Пусть и бывших. И вообще, заткнулась бы уже.
