Вглядывается в лицо племяшки повнимательнее. И мне это начинает очень сильно не нравиться. Потому что Валька моя… Ну, она на редкость бедовая. И про папашу Ленкиного намертво молчала. Так что, чисто теоретически… Но нет. Мы не в Санта Барбаре, в конце концов.
Ведь так?
— Ишь ты… Совпадение… А годков тебе сколько? — Витя смотрит на Ленку уже по-другому. Цепко очень. Остро.
— Тринадцать…
— И фамилия…
— Митрошкина.
— Да, точно, — кивает он, тихо повторяет, безжизненно как-то. И глаз с Ленки не сводит. А выражение такое… Меня прямо пот продирает холодный.
— Митрошкина. Я еще ржал, смешная фамилия. И баба смешная. — Делает паузу, вглядываясь в племяшкино лицо жадно, — ты на мамку похожа, малявка. Очень. А папка твой где?
— Так, хватит, — обрубаю я, заканчивая передачу «Ищу тебя» на самой острой ноте, — думаю, освободился уже следователь. Ленка, пошли.
— Стой, мент, — неожиданно хрипит Витя, — ее мать — сестра твоя, да? Валька? Она где? В городе?
— Нет, не в городе.
Я вытаскиваю Ленку из машины и захлопываю дверь.
Иду вперед к своим, внутренне каменея от догадки. Которая уже мало похожа на догадку.
И, если это реально…
Валька, вот ты потаскушка все же! Это же надо?
Из всего города выбрала самого главного отморозка и залетела от него!
Это же такое…
Черт…
Да меня из полиции попрут, если выяснится!
— Дядь Коля, а он маму знает, да? Дядь Коооль… А… Это то, о чем я думаю?"
"Вот не отнять у племяхи сообразительности. И скорости мыслительной деятельности. Явно в меня в этом пошла.
Ленка начинает упираться козой-дерезой и оглядываться на машину.
Стекло в двери съезжает вниз, Витя курит и смотрит нам вслед. И морда у него очень сложная.
Сука!
Ну вот только этих проблем мне и не хватало!
Заиметь в родственники вора в законе! Молодец, сеструха! Порадовала!
Но, может, это мои домыслы. Оставим процент на ошибку.
Вот завтра с утра позвоню Вальке и выясню про папашу Ленки. И пусть только попробует отвертеться, потаскушка!
Первым же рейсом Ленку к ней отправлю, в Германию, пусть жениха своего немецкого полноценной русской семьей осчастливит.
— Дядь Коль! — пищит Ленка, которую я на автомате утаскиваю все дальше и дальше, не особо обращая внимания на сопротивление.
— Так, — разворачиваю я ее к себе, — забыла про этого чужого дядьку и вспомнила, как подставила родного дядьку под пулю. Сейчас следователю все расскажешь, поняла? Без утайки!
— Но дядя Коооля… — тянет она, плаксиво кривя губки, привычно примеряя на себя образ несчастной принцессы.
