Что мне сделать? Извиниться?
После того как она отделала меня своей изувеченной туфлей, а потом надо мной надругались дружки Рокко, она не могла смотреть на меня целый день. Вчера я наконец достучалась до нее и сумела убедить, что той, кто уничтожил ее вещи, была Сидни.
Она не извинилась. Даже не раскаялась. Но она заперла Сидни на целый день в старом подвале, и мне почти стыдно признаваться в том, как успокаивали мою душу ее крики, когда она просила, чтобы ее выпустили.
Я меняюсь, и прежняя Адди уже неузнаваема.
До сих пор мне никогда не хотелось причинить кому-то боль. Никогда я не испытывала желания схватить нож и вскрыть кому-то горло от уха до уха.
Я буквально вибрирую от этого желания, но Сидни не единственная, кого я представляю. Я зла на всех людей в этом доме, кроме остальных похищенных девушек."
"Особенно на Франческу и на каждого мужчину, который украл частичку моей души той ночью. Частичку, которую, кажется, даже Зейд уже никогда не сможет мне вернуть.
Там, где раньше находилась моя чистота, всегда будет не хватать кусков.
– Иди подготовься в красивой комнате. Наши гости скоро приедут. – Ее глаза ехидно скользят по моему телу. – И выгляди презентабельно, – добавляет она. Слова вонзаются в мою кожу как иглы, после чего Франческа разворачивается и выходит, стуча каблуками по деревянному полу.
Скрежеща зубами, я прилагаю огромные усилия, чтобы не закричать. От ярости, боли и разочарования.
Вместо этого я заставляю свое избитое тело двигаться; сползаю с кровати и направляюсь в красивую комнату.
Снизу доносятся мужские голоса, и от этих звуков мое сердце подлетает к горлу. Я пытаюсь сглотнуть, когда сталкиваюсь с Фиби на пороге.
Как только наши взгляды встречаются, мы обе отворачиваемся. Не в силах поддерживать связь из-за того, что мы обе пережили тогда. Стыд. Неловкость. Горе. Все это вылезает на первый план, когда мы входим в комнату.
Бетани и Глория перебирают одежду на вешалке, которую Франческа, должно быть, оставила для нас.
Вместо откровенных нарядов на металлической вешалке висят теплые вещи. Видимо, ей не очень-то хочется, чтобы пять ее девушек бегали в мороз в одних стрингах и с кисточками на сосках.
Джиллиан сидит у туалетного столика и наносит консилер, надеясь скрыть темные круги под глазами. Мы ненадолго встречаемся взглядами, и она тут же отворачивается. Я не видела ее после нашего наказания – видимо, она приболела и пропустила последние пару занятий.
