Райкер бросает взгляд на Терезу, которая смотрит на нас с выражением полнейшей скуки на лице.
Уловив потребность Райкера в конфиденциальности, она взмахивает рукой.
– Брось. Мне все равно пора вздремнуть.
Он смотрит на меня, затем подходит к столику рядом с креслом Терезы и находит скомканный чек и ручку. Она ворчит, когда он начинает что-то писать, но не останавливает его.
Выпрямившись, он протягивает листок мне.
– Ты пришел не вовремя. Встретимся по этому адресу через четыре часа. Не опаздывай. А теперь убирайся.
Вскидываю бровь, заметив, что это чек на покупку мази от геморроя, но быстро решаю, что не мое дело, что растет на заднице Терезы.
– Я приду даже раньше, – говорю я. – До свидания, мама Ти.
– Удачи, – отзывается она.
Машу рукой в знак благодарности, открываю, а затем закрываю за собой входную дверь.
Мне не нужна удача, только помощь четырех парней, которые, скорее всего, станут для меня такой занозой в заднице, что в следующий раз крем от геморроя понадобится мне.
Глава 14.
Алмаз
Такая хорошая девочка, мышка. Открой свой прелестный ротик и попробуй меня…"
"Ты была очень плохой девочкой, маленькая мышка. Тебе нравится, когда я тебя наказываю, да?
Я лакомился бы тобой целыми днями, и мне все равно было бы недостаточно…
Черт, детка, я так одержим…
Резко просыпаюсь, и на одну прекрасную секунду мне кажется, что я снова в поместье Парсонс с Зейдом. Непохожие друг на друга глаза и злобная ухмылка не покидают мою голову, но резкое движение острыми иглами боли пронзает весь мой череп.
Воспоминания рассеиваются, глубокий баритон Зейда затихает, и тупая пульсация между ног становится похожа на проклятие, наложенное злой ведьмой, – проклятие, которое не дает мне забыть.
Сквозь пыльные занавески пробивается яркий солнечный свет, и он кажется почти издевательским. Щурю глаза, моя мигрень усиливается, и я перевожу усталый взгляд на грязное окно.
На улице холодно, но непохоже, что сегодня нас ожидает обычная дождливая погода.
На небе действительно Дьяволица.
Иначе почему она сделала ужасный день таким ярким и солнечным?
Сегодня день выбраковки, и, кажется, весь дом уже наполнен разговорами.
И что еще хуже, мое тело кажется не таким разбитым, как я ожидала. Но душа? Душа разбита полностью. Что ж, по крайней мере, я могу пускать газы, не ощущая, что сейчас упаду в обморок, верно?
Вообще-то это неплохо. Если бы я едва могла двигаться, то это могло бы стать приличным оправданием снять меня с выбраковки.
