Я слишком много скрывала от нее, а справиться со всеми проблемами самостоятельно так и не смогла. Это оказалось сильнее меня. Я одна против безбашенных мужиков – как малыш с прутиком.
И почему я вообще думала, что справлюсь?
Рассказываю подруге про Коршунова и его угрозы. Она демонстративно потирает лоб ладонью.
– Ань, ты у меня точно нормальная? Ты почему столько времени молчала? Нужно было сразу рассказать мне! Ну, мне, как минимум, а еще лучше этому твоему Мирону. Кстати, звони ему скорее, пока это чудовище не очнулось.
Сейчас то нам помощь точно не помешает.
– Да, точно! Надо скорее звонить. Хотела рассказать завтра, но не успела, – будто оправдываюсь сама перед собой, когда произношу это.
– Я просто в шоке! – не перестает удивляться Катя.
Мужик приходит в себя через какое-то время. Мирон еще не приехал, и нам приходится оставаться с ним наедине.
Он беспомощно елозит по полу и матерится.
Мы с Макарчиком прячемся в нашей комнате. Не стоит ему на это смотреть, даже если он еще ничего не понимает.
Катя остается в гостиной, чтобы следить за нашим пленником.
В какой-то момент его брань переходит в мычание. Похоже, подруга сумела каким-то образом заткнуть ему рот.
Мирон буквально врывается в квартиру.
Когда слышу звук распахивающейся двери, тоже выбегаю в зал. Сынок как раз только заснул после еды.
Его отец взбешен настолько, что я не могу узнать его. Первым делом, Мирон ударяет похитителя ботинком в бок, хотя я знаю, что насилия он не приемлет.
Потом, видимо, берет себя в руки, чтобы не наделать глупостей, и не устроить самосуд прямо в своей новенькой квартире, обеспечив тем самым себе проблемы с органами.
– Ах, ты, тварь! – рычит бывший, за грудки приподнимая преступника.
Он тянет его на себя и цедит каждое слово прямо тому в морду.
– Кто послал тебя? – произносит он, но в ответ слышится лишь невнятное мычание.
Только теперь Мирон вытаскивает кляп. По-моему, мой мужчина сейчас немного не в себе, но очень старается контролировать все, что сейчас происходит.
По его движения и словам я замечаю, что он готов бы и убить обидчика сына, да прекрасно осознает последствия, держится из последних сил.
Я помню эту ярость. Знаю ее. Впервые познакомилась с ней в тот день, когда Мирон застал меня в номере Коршунова. Но и тогда ему отлично удалось справиться со всем, хотя в глазах и мелькали устрашающие молнии.
– Я ничего не знаю, – лопочет мужик. – Мне просто дали денег. Заказчика я не видел. Да и пофиг мне! Деньги нужны.
