Понятия не имею, откуда в моем кабинете могли взяться эти бумаги, которых я до сих пор не видел в глаза.
– Эй, – окликаю полицейского, что как раз собирается выходить из помещения с камерой. – Сколько мне грозит?
Сейчас хочется разобраться хотя бы с этим.
– До семи лет. Со штрафом, – нехотя отвечает тот.
После ко мне еще долго никто не приходит. Хорошо, что в камере я один. Хотя помещение располагает нарами на четырех заключенных.
Усаживаюсь на одну из кроватей, чтобы обдумать все. Хотя бы собрать мысли в кучу.
Только какой тут? Забрали меня из дома, и я только со слов полицейских понял, за что меня задержали. Отмывание денежных средств в особо крутом размере. Смешно. Было бы. Не будь так грустно.
Надеюсь, что Оля найдет мне нового адвоката или, хоть как-то свяжется со мной. У ее отца хорошие связи. Лучше моих. Без поддержки не останусь.
– А кто это здесь у нас? – скрип металлической двери сопровождается знакомым голосом.
А он что тут делает?
Коршунов заходит в камеру один, без сопровождения офицеров.
Он выглядит довольным, точно сорвал приличный куш.
Да, я понимаю, что без моего непосредственного участия компания сдаст позиции, вот только я не собираюсь задерживаться за решеткой настолько, чтобы Александр успел поживиться хоть чем-то.
– Ну что? Условия вроде даже сносные… – рассуждает Коршунов. Думаю, привыкнешь.
– Зачем пришел? – сухо спрашиваю.
Я делаю вид, что мне вообще плевать. По большому счету, так и есть. Вот только кто эту свинью сюда пустил, даже за бабки, учитывая, что мне и документы по-нормальному не показали, вопрос.
– Я просто подумал, раз ты загремишь по этапу далеко и надолго, то самое время рассказать все.
– О том, что ты из себя представляешь, я и так знаю. И за похищение сына – ответишь, – цежу сквозь зубы.
– Я бы на твоем месте так не спешил. Да и я обидчивый, знаешь ли. И злопамятный. Как-то не повезло с детства с воспитанием, – он взмахивает рукой. – Так что, смотри, как бы тебе самому не досталось. Хотя… тебе же уже досталось, – мужчина усмехается.
– Не вижу смысла разговаривать дальше, – отрезаю и отхожу вглубь камеры. Морду его видеть не могу!
– Знаешь, Мирон… Мое детство как-то вообще не удалось, как я уже сказал. Все шло через одно место. Хотя, многого мне было не надо. Я мечтал лишь об одном, чтобы у меня был отец. Папа. Батя. Даже не знаю, что из этих слов больше подходит. По большому счету, мне было плевать. Лишь бы он рядом был. Вот только его не было. Мать и бабка – все, что досталось.
