У меня громко в животе заурчало. И малыш, как будто тоже проголодавшись, действительно встрепенулся. Будто рыбка коснулась кожи.
– Ой! – растерялась я, пялясь на темную макушку опустившегося на колени у моих ног Ивана. А тот времени зря не терял. Хозяйничать сразу начал. Футболку, значит, мою под грудь подоткнул, и лапищу опустил на живот.
– Затихарился.
– Я же говорила! – пожала плечами, изо всех сил делая вид, что меня не подкидывает до потолка от эмоций.
– С ним точно все хорошо?
– Вань!
– Я просто боюсь, ладно? – разнервничался Покровский.
– Господи, никто не собирается нас наказывать за то, что мы с тобой однажды потрахались. Это предположение само по себе бредовое! На дворе двадцать первый век, а ты веришь в какие-то знаки! И кстати, если тебе нужны подтверждения моим словам, вспомни, что Игорь разбился до того, как у нас завертелось…
Покровский вскинулся. Наши глаза встретились. И я вдруг отчетливо поняла, что в последнем я, похоже, жестоко ошиблась.
Глава 22
Телефон звонил вот уже второй раз.
Я слышал. Я смотрел на то, как он на столе вибрирует, и чувствовал на себе удивленный взгляд главбухши. Но так и не мог заставить себя ответить. От страха тело обмякло, руки не слушались. И только пот по вискам катился градом.
– Сергеич, ты отвечать будешь? Может, случилось чего.
Вот именно. Случилось. Точно случилось. Иначе зачем бы ей мне звонить? Три недели я вокруг нее на пузе ползал. И ничего. Ни шага навстречу. А тут аж целый звонок!
– Да, Маша!
Сердце гремело в ушах, я сам себя не слышал.
И оттого, наверное, говорил громче, чем этого требовали обстоятельства. Не зря же даже Петровна вздрогнула.
– Маш? Что случилось? Что-то с маленькой? – сбавил обороты я. На прошлой неделе Маша разрешила съездить с ней на УЗИ, на котором, помимо прочего, нам сообщили и пол ребенка. Я видел ее. Мою доченьку. Слышал, как стучит ее сердце. И с каждым таким «тук-тук» все это становилось реальнее. Проникало под кожу и мышцы, гнуло ребра, чтобы свернуться в сердце чем-то до боли сладким и тревожащим…
– Нет.
Все хорошо.
– Тогда чего ты звонишь?! – охватившее меня облегчение вырвалось наружу легкой истерикой в голосе. Понимая, как это могло прозвучать для Маши, я про себя чертыхнулся. Вдохнул поглубже, успокаиваясь. А то ведь, ну правда. Не мужик, а истеричка какая-то.
На фоне моего надрыва голос Маши звучал необычайно умиротворенно.
– Я не вовремя?
– Нет! Что ты! Говори. Я просто… – замялся, не зная, как ей объяснить.
