Стараясь делать глубокие вдохи и следить за дыханием, я снова закрыла глаза. Так было проще успокоиться и поверить, что я вижу черноту лишь потому, что смежила веки.
Какая все-таки ирония… Люди так боятся тьмы, прячутся от нее, бегут, не выходят на улицы по ночам, только бы не столкнуться с ее порождениями. А она всегда рядом — неотступно, неуловимо. Чтобы встретиться с ней лицом к лицу, достаточно лишь закрыть глаза. Чтобы подпустить ее совсем близко, нужно лишь ослепнуть…
Вскоре мне удалось вновь заснуть, а когда я проснулась в следующий раз, увидела рядом знакомый светящийся силуэт.
— Лорд Снэш! — тут же вырвалось само.
— Доброе утро, Ида, — судя по голосу, он улыбался. — Могу я попросить тебя называть меня по имени?
Не находись я в горизонтальном положении, упала бы.
— Вас? По имени? — со смесью недоверия и неуверенности переспросила я.
— Меня зовут Нориан, — явно с той же улыбкой напомнил он и, не дав мне ответить, спросил: — Как ты себя чувствуешь?
Прислушавшись к себе, я обнаружила, что мне стало намного лучше.
Со зрением прогресса не было, но зато ушли ломота и боль во всем теле, а горло перестало першить.
— Спасибо, гораздо лучше. — Я невольно ответила на его улыбку. — Сейчас утро?
— Одиннадцать часов утра, — подтвердил он.
— Разве… — Я замялась. — Разве вам не нужно проводить занятия в институте?
На этот раз Нориан помедлил, прежде чем ответить.
— Сегодня занятия отменены, — наконец произнес он.
Нехорошее предчувствие, охватившее меня минувшим вечером, окрепло и переросло в подозрение.
— Что-то произошло, да? Вы поэтому вчера задержались?
Как и предполагалось, рассказывать об этом Нориан не хотел. Но, видимо рассудив, что если я не буду знать наверняка, то напридумываю себе еще больших ужасов, сообщил:
— Прорыв. Теперь они происходят практически каждую ночь. Вчера один из самых серьезных произошел прямо возле института.
Мое сердце упало.
— Это может быть связано с Алексой? — взволнованно спросила я. — Она может как-то ослаблять барьер или притягивать тьму?
Нориан вздохнул.
— На барьер действительно воздействуют изнутри, пытаясь его ослабить уже не в первый раз. Но дело не в Алексе. Она ни при чем.
— Но как же…
— Она действительно страдает сомнамбулизмом, — ответил он на мой недосказанный вопрос. — Мне об этом известно давно, как и леди Лейдаль. Ее отец генерал Найрес подавил крупнейшее восстание, среди участников которого были те, кто впустил в себя тьму. Это не прошло для него бесследно.
