Я не слышал весь разговор прошлой ночью, но я услышал достаточно, чтобы понять, что она скучает по нему, любит его еще больше и скоро вернется домой навсегда. О, и она улыбалась, как идиотка, и пинала ногой воображаемые камни.
Это первый раз, когда я вижу ее такой счастливой. Это также первый раз, когда я пожалел, что у меня нет сил вытащить кого-то с другого конца телефона и выстрелить ему между глаз.
Но я даже не могу узнать, кто он, потому что она выстрелила в телефон. Чтобы защитить его.
От меня.
Мои пальцы сжимаются вокруг кнопки, но я отпускаю ее, прежде чем отломить.
Она может попытаться спрятать его, но она недооценивает мои способности найти любого, на кого я нацелился.
После того, как я заканчиваю одеваться, я выхожу из своей комнаты и отправляю ей сообщение.
Кирилл: В моем кабинете. Сейчас же.
Она его не читает. Я смотрю на телефон, как будто это заставит ее волшебным образом появиться.
— Босс.
Я поднимаю голову и вижу Виктора, стоящего у лестницы и как-то странно наблюдающего за мной.
— В чем дело?
— Ситуация немного сложная.
— Выкладывай, Виктор. Не стой просто так не смотри, как идиот.
— Тебе, вероятно, это не понравится.
— В таком случае избавь меня от подробностей — делаю паузу. — Где Саша?
— Липовский вовлечен в ситуацию, которая вам, вероятно, не понравится.
Я прищуриваю глаза.
— Что он натворил на этот раз?
— Тебе лучше увидеть это самому. Все это происходит в клинике, где отдыхает мистер Константин...
Прежде чем он заканчивает фразу, я уже вылетаю на улицу.
Я собираюсь свернуть Константину шею и запереть Сашу к чертовой матери. Мало того, что она вчера выкинула весь этот трюк с его спасением, у нее еще хватило наглости сбежать от меня, чтобы первым делом пойти к нему сегодня утром.
Когда я прихожу в клинику, одна из медсестер склоняет голову в знак приветствия.
— Мистер Константин во второй комнате слева.
Я коротко киваю, и она улыбается, продолжая свой путь. Она, должно быть, думает, что я здесь, чтобы навестить своего бесполезного брата, но это далеко не так.
Я готов отправить его в могилу, из которой он сбежал прошлой ночью.
Мои мысли останавливаются, когда я подхожу к двери в его комнату. Константин сидит в кровати с отвратительным лицом, в котором больше синего и фиолетового, чем нормальной кожи, но он ухмыляется от уха до уха. Никто иной, как Карина, улыбаясь, помогает накормить его супом. Она этого не делает, или перестала делать годами, и я почти забыл, что у нее глубокие ямочки на щеках.
