– С чего ты взял?
– Пару раз я замечал, что Тыква буквально замирает, глядя на Кугу, шепчет что-то, и вид у него при этом такой, словно он пытается что-то вспомнить, но не может."
"– Возможно, он давно не был с женщиной.
– Я думал и об этом, – хмыкнул Рыжий. – Но в его взглядах не было желания.
– Ты наблюдательный.
– Спасибо.
Чувствовалось, что Рыжему приятна похвала Грозного.
– Но сути дела это не меняет, – продолжил лысый. – Они могут оказаться любовниками, мужем и женой, деловыми партнерами – нам-то какое дело?
«Кроме того, что ты переспал с Кугой!»
Однако произнес Рыжий другое:
– Я не доверяю спорки.
– Ты наблюдательный, но слишком подозрительный. Сначала я, теперь спорки…
– Я извинился.
– Но ведь синяки никуда не делись, – рассудительно ответил Грозный. – И ты всегда будешь о них помнить.
– И буду считать тебя бамбальеро.
– Мой выстрел… – Грозный чуть улыбнулся, кивнул, показывая, что понимает, почему Рыжий сделал подобный вывод, но продолжил гнуть свою линию: – Разве бамбальеро не может быть преступником?
– Может, – согласился Рыжий.
– Но сейчас я тебе доверяю, а потому… – Он откинул полу пиджака, вытащил из кобуры пистолет и протянул его Грозному: – В твоих руках от него больше проку.
– Пусть так. – Отказываться от оружия Грозный не стал – неизвестно, что ждет их на месте катастрофы.
– Нам надо держаться вместе, – закончил Рыжий.
Намек, кому именно «нам», был более чем прозрачен, однако Грозный его проигнорировал:
– Нам всем следует держаться вместе.
Всем пятерым. А теперь помолчи.
«Сигары» обоих цеппелей были большими, по триста метров каждая, не меньше, при соответствующей высоте, и сейчас эти серебристые громадины выросли перед путниками во всем своем величии, полностью заслонив горы. И если издалека казалось, что цеппели врезались друг в друга, то теперь, подойдя вплотную, путники поняли, что это не так. Точнее, не совсем так. Столкновение кораблей, если то, что с ними произошло, можно было назвать столкновением, не привело к разрушению, а породило невероятный, невозможный результат – цеппели срослись.
Гигантские, стоящие крестом «сигары», плавно перетекали одна в другую, и на месте схождения путники не заметили ни трещин, ни разломов. Казалось, что некий шутник взял да и выстроил причудливый, неспособный к полету аппарат.
– Хня спорочья!
– Я не люблю, когда при мне ругаются, – прохладно заметил Грозный, не отрывая взгляд от сюрреалистической картины.
– Извини.
